— Кукурузников же говорил, что привидение его испугалось. А теперь он в Москву уехал. На кладбище по ночам ходить некому. Значит, привидение снова появится.
— Но когда именно — вот вопрос, — сказал Димка. — Что ж нам теперь — каждую ночь там куковать?
— О! — вскричал Дураков. — Я знаю, что сделать!
— Что?
— Установить на кладбище видеокамеру, ведь и в темноте снимает. Кассеты на всю ночь не хватит. Хватит. Камера будет включаться через каждые полчаса. Минут на десять. А потом опять выключаться.
— Разве так можно сделать?
— В инструкции написано, что можно.
— А если дождь ливанет?
— Камера водонепроницаемая.
— А вдруг ее сопрут?
— Да кто ее ночью сопрет?
И вот поздним вечером ребята отправились на кладбище. Замаскировав видеокамеру в кустах, они собрались уже уходить. Но тут Димка заметил рядом с могилой Луизы Дюваль какой-то белый предмет. Молодцов поднял его с земли.
— Федька, глянь, что я нашел. Тот глянул.
— Носовой платок.
— Женский носовой платок, — уточнил Димка.
В одном из уголков платка была вышита синяя монограмма — «Л.Д.»
— А что это за буквы? — спросил Дураков.
— Инициалы владельца, — пояснил Молодцов.
Мальчишки, не сговариваясь, посмотрели друга на друга. На их лицах читался один и тот же вопрос: неужели этот платок принадлежал Луизе Дюваль?..
На следующее утро Димку разбудил голос матери, доносящийся из кухни:
— Вы представляете, какой кошмар, Ефросинья Карповна?..
— Ужас, ужас! — восклицала бабушка. — И куды ж только милиция смотрит.
«О старокозельском маньяке говорят», — сразу понял Молодцов.
И не ошибся.
— А что милиция? — продолжала мать. — Здесь нужен настоящий профессионал. Такой, как Гриша. Я уж думаю, не позвонить ли ему. Пускай приедет да найдет этого убийцу.
Димка забеспокоился.
«А вдруг и впрямь папаша прикатит и раскроет это дело в два счета», — ревниво подумал он. А они с Федькой, такие крутые сыщики, сядут в лужу.
Димка стремительно вскочил с кровати.
Нет, они не сядут в лужу. Наоборот, они возьмут маньяка!.. И тогда Молодцов-старший дружески хлопнет по плечу Молодцова-младшего и скажет: «Молоток, Димка. Отлично сработано!»
С улицы раздался пронзительный свист, а следом не менее пронзительный крик:
Ди-и-и-и-мыч!
Иду-у-у-у! — заорал в ответ Димка и, натянув джинсы с рубахой, бросился вон из дома. Но не через окно, а через кухню, чтоб стрескать чего-нибудь по дороге.
— Доброе утро! — выпалил он, вбежав на кухню и схватив со стола кусок хлеба, а со сковородки — кусок мяса. — Пока! До вечера!
И помчался дальше. Жуя на ходу.
— Не подавись, сынок! — крикнула ему мать.
— Ага! — ответил Димка и выскочил во двор.
Куры испуганно шарахнулись из-под ног… Молодцов перемахнул через плетень, и вот он уже на улице.
Здесь его поджидал Дураков. Рот у Федьки был до ушей.
— Зашибись, Димыч, зашибись!
— Что зашибись?
— С видеокамерой зашибись!
— Маньяк на кассету попал?!
— Привидение, а не маньяк!
— Да ну?
— Ну да!
— Аида смотреть!
— Аида!
И мальчишки понеслись к Федьке. Дураков сунул кассету в видик. Молодцов впился глазами в экран.
— Ух ты! — сказал он. — Ух ты!
И было от чего два раза сказать — «ух ты!». Потому что на экране, а точнее — на кладбище, в бледном свете луны, танцевала девушка в красном платье. Она высоко вскидывала руки и ноги, подпрыгивала, крутилась… В общем, была похожа на самую настоящую балерину.
Димка пристально вгляделся в ее лицо.
— Это не Луиза Дюваль.
— Откуда ты знаешь?
— Я видел её портрет в музее.
— А кто же это такая?
— Маньячка!
— А может, привидение? Молодцов вскочил со стула.
— А вот мы сейчас это узнаем. Погнали!
— Куда?
— На кладбище. Посмотрим, есть ли там следы.
— Точно! — воскликнул Федька. — Привидение же следов не оставляет! Ну ты, Димыч, голова!..
Мальчишки понеслись на кладбище. Вокруг могилы Луизы Дюваль было полным-полно следов.
— Ясненько, — сказал Димка, подражая отцу. (Суперопер всегда говорил «ясненько», даже когда ему ничего не было ясненько.) — Эх, сейчас бы Эйнштейна сюда.
— Кого? — не понял Федька.
— Да у папаши служебно-розыскная собака была, по кличке Эйнштейн. Любой след могла взять.
— Моя Машка тоже может любой след взять, — похвастался Федька.
— Так чего же мы ждем! — вскричал Молодцов. — Нужно скорей пускать ее по горячему следу. Пока он не остыл.
И ребята помчались обратно. За Машкой.
Когда мальчишки со свиньей на поводке вернулись на кладбище, то первой, кого они там увидели, была… нет, не девушка в красном платье. А Элька Синичкина.
Перед Элькой на треноге стоял холст, на котором она старательно рисовала надгробие Луизы Дюваль. А на голове у Синичкиной красовался венок из ромашек.
При виде Эльки Федька сразу смутился. А Синичкина, заметив ребят, скорчила недовольную гримасу.
— Явились — не запылились. Сейчас мешать начнут. Идите-ка отсюда.
— А разве это кладбище — твоя частная собственность? — ~ съязвил Димка.
— Ой-ой-ой, как остроумно, — фыркнула Элька. — Прямо сдохнуть можно от смеха.
— Кстати, Эля, ты и вправду можешь сдохнуть, — вежливо заметил Дураков, — если не снимешь свой венок.
— А при чем тут венок? — насторожилась Синичкина.
