– Ишь ты, шустрый какой, – возмутилась девушка, – снести он его решил. Ты дом этот строил? Ты его покупал? Чего ты чужим имуществом распоряжаешься? Тоже мне, домовой, – пристыдила девушка Дормидонта, – хороший хозяин за дом будет до последнего бороться, а этот пришел, увидел и решил… Я ещё ничего не осмотрела, не решала, а он решил… – Даша всплеснула руками, – ты чего домами-то начал разбрасываться?
– А чего мне их солить, что ли? – пробурчал домовой. – Их много, а я один.
– А чего у нас домовых брошенных в домах нет, что ли? – возмутилась девушка. – Быстро совет соберём, кого надо пригласим, в дома заселим… Вот это выход! А то, что ты предлагаешь, совсем не выход, а транжирство чистой воды.
– Да чего ты завелась? – попытался успокоить девушку домовой. – Я ведь только предложил. Ты хозяйка, тебе и решать, – пошел на попятную он.
– Вот именно, мне решать, – начала успокаиваться Даша.
Они немного посидели молча глядя на звёзды. Девушке ужасно хотелось спать, она не смогла удержаться и шумно зевнула. Вдруг домовой ни с того ни с сего сказал:
– Неспокойно мне как-то. Не нравится мне, что мы дом Плохиша купили. Вот задницей чувствую, икнётся нам это ещё. Я вот что надумал, нужно тебе отворотное зелье сварить.
– Нафига мне зелье отворотное, вроде некого мне от себя отворачивать? – удивилась Даша.
– Да не то отворотное, что над мужиками издеваться, а то отворотное, что глаза отводит от места. Сварить, все дома, постройки обрызгать и ухо держать востро.
– Раз считаешь нужным, сварим, – ответила Даша, – завтра прямо с утра и начнём.
Едва её голова коснулась подушки, девушка провалилась в сладкий сон. Ей даже что-то снилось, доброе, со звенящими колокольчиками детского смеха, и вдруг Даша почувствовала, что её кто-то требовательно пихает в бок.
– Что, уже утро? – спросила девушка, садясь на кровать с закрытыми глазами. – Уже пора вставать?
– Вставать пора, а утро ещё не скоро, – ответил ей ворчливый голос домового.
Глаза сами по себе распахнулись от возмущения:
– Сволочь мифическая, у тебя совесть есть?
– Да хоть груздем называй, только в кузовок не клади, – пробурчал домовой, – неспокойно что-то мне, зелье срочно нужно варить.
– Какое зелье, – возмутилась девушка, – я сейчас имени своего не вспомню…
– А чего тебе вспоминать-то, коли ты его и не знала, – Дормидонт кряхтя, как старый дед, вскарабкался на кровать, упёрся ногами в стенку и начал аккуратно выдавливать Дашу с неё, – знай себе, – говорил он, покряхтывая, – повторяй как попугай да дар свой применяй.
– Я устала, я спать хочу, – девушка вцепилась в край кровати, чтобы не упасть с неё, но ей это не помогло, домовой оказался сильнее и Даша, вытесняемая домовым, шлёпнулась задом на пол, – ай, - завопила она.
– Чего ты разоралась, оглашенная? – зашипел Додо.
– Мой дом, что хочу, то и делаю, – огрызнулась девушка, вставая с пола и потирая пятую точку, – ну, чего ты всполошился, чего тебе не сидится, не спится? – возмутилась она. – Договорились же, что встану утром и сварю тебе зелье. Нет же, нужно обязательно ночью поднять и нестись за этим чёртовым котлом.
– Да не чёртов он, – возмутился домовой.
– Да? А я вот уже сомневаюсь в этом! Зелье мы варим почему-то только по ночам, с фейерверками и зелёными столбами в небо, как будто хотим обозначить территорию и запугать всех вокруг.
– Не выдумывай ерунды, – фыркнул Додо.
– А вот я уже думаю, что это не ерунда, а, как говорит наше правительство, акт устрашения. Кого нынче будем запугивать?
– Плохиша и будем, едрит его через коленку. От него будем зелье варить. И никаких столбов зелёных сегодня не должно быть, если ты чего не напутаешь.
– Угу, кто ещё напутает чего, – огрызнулась Даша, одеваясь потеплее.
Они вышли во двор, и девушка ахнула от красоты ночного неба. На улице было светло, почти как днём, а над домом висела огромная, в полнеба, луна. Она чем-то напоминала ту луну, с поляны Нави, но всё-таки она была совершенно другой. Желтоватый цвет её не воспринимался как угрожающий, скорее даже наоборот, он тёплым, заботливым, успокаивающим, но именно это и напрягало. Не должно было от луны исходить ничего такого, и размера такого тоже не должно было быть.
– Это она тебя так беспокоит? – Даша указала пальцем на луну.
– Уже третью ночь такая всходит, – пробурчал Дормидонт, – как будто её кто на верёвочке к нам подтягивает. Странно это всё и тревожно.
– Может, какие-нибудь природные катаклизмы грядут? – девушке начало передаваться настроение домового. – Может, это не только нас касается, а всего мира?
– Да кабы знать, где соломки постелить… – не закончил свою мысль Додо.
