До Атасова долетел легкий шорох одежды, видимо, владелец фонаря искал его по карманам, потом узкий и тусклый луч искусственного света проник из коридора в спортзал, трепетный, будто щупальце гигантской медузы, с которой можно встретиться, ныряя ночью в тропиках.
– Что, б-дь, за х-ня?! – враждебно поинтересовался тот из незваных гостей, что чуть не выколол глаз вешалкой. – Это, б-дь, что, по-твоему?
– Что, что?
– Это, б-дь, фонарь?!
– А что, похоже на фаллоимитатор?
– Ты, б-дь, у себя в жопе этим фонарем светить собираешься?!
– У тебя!
– Мудак, тебе, б-дь, рассказать, что такое фонарь?!
– Да отвянь ты! Зае-л! Какой был, такой и купил. В киоске, на вокзале!
– Батарейки, б-дь, ума не хватило проверить?!
– Как их, б-дь, проверишь днем?
– На голову тому барыге его одень.
– В следующий раз прихвачу прибор ночного видения.
– Следующего, б-дь, раза не будет, ниппель, если клиент нас застукает.
– Захекается стучать. Его в городе нет. Так Сурков сказал.
– Пусть Сурков, б-дь, у меня отсосет.
– Предложишь ему при встрече. Ладно, пошли.
– Куда ты, б-дь, прешься, там же кухня. Недоумок, бля!
Пока взломщики топтались в коридоре, припираясь, а луч фонаря без всякой цели метался по стенам, будто прожектор в цирке, Атасов змеей проскользнул обратно в кабинет и укрылся за книжным шкафом, слева от двери. Как он и предполагал, в гостиной, переоборудованной Правиловым в спортзал, незваные гости, присланные, как теперь выяснилось, Сурковым, напоролись на подвешенный к потолку манекен и едва не начали стрельбу.
– Б-дь, стреляй! – истошно завопил один из них, судя по голосу тот, что остался с глазом.
– Стой! Стой! Это же чучело, Ваня!
– Фух, блядь. Я чуть в штаны не насрал!
– Не ты один, – сказал тот, который по мысли партнера родился в общественном транспорте. Он осветил манекен фонариком. – Ни х… себе. Это ж спортзал…
– Да по х… мне, что это! Сюда подсвети. Где телевизор.
Насколько Атасов помнил, у телевизора, вилку которого он только что выдернул из сетевой розетки, располагалась небольшая стойка с кассетами. Просьба подсветить в этом направлении говорила о том, что гости явились за кассетой, которая лежала у него за пазухой. Дальнейшие события только укрепили Атасова в этой мысли. Из бывшей гостиной донесся грохот, с которым кассеты из этажерки очутились на полу.
– Опупел, б-дь?! – крикнул тот, что сохранил глаз. – Всех соседей на уши подымешь! Вызовет какой-нибудь гондон милицию…
– Слушай, не гони, – оправдывался рожденный в трамвае. – Если наш клиент, каратюга хренов, соседей своими макиварами не достал конкретно, то… б-дь, кажется батарейка села.
– Кажется, б-дь?
– Ну, села…
– Запасная, б-дь, есть?
– Ни х… нет.
– Тогда зажги, б-дь, свет.
– А соседи?
– По бую. Что ты, б-дь, предлагаешь? На ощупь, е… твою мать, эту фуфловую кассету искать.
– Может, все заберем?
– Пупок, б-дь, не развяжется? И потом, на х… тебе все, если Сурков четко и ясно сказал – взять, б-дь, одну, желтого цвета.
– Где тут свет включается?
– Х… его знает, где.
Батарейка окончательно издохла. Теперь бандиты орудовали в кромешной тьме. Они не отличались кошачьим зрением. Снова что-то упало. Атасов решил, что один из тренажеров. Послышался сдавленный стон.
– Колено…
– Да тише ты, б-дь, говорю! Козел безрогий! Калека.
Через мгновение вспыхнул свет, обыск продолжился с удвоенной энергией.
– Ни х-я нет!
– Угу, тут желтой кассеты нет. Давай в другую комнату.
Бандиты двинулись к кабинету. Атасов, за шкафом, затаил дыхание, сказав себе
– Блядь! – завопили они практически хором с порога. Вид мертвого хозяина, сгорбившегося за столом, произвел на них еще большее впечатление, чем на Атасова. Возможно оттого, что Атасов был один, и ему не для кого было орать, если не считать самого себя, а это совсем не так интересно.
– Он же застрелился, твою мать! Снес, б-дь, себе балду, на х…!
– А ты думал, он кимарит, да?!
– Ну и сука твой Сурков! Подставил по полной программе, гондон! Сказал, б-дь, хату обшманать, а тут жмур с дыркой в скворечнике. Парься теперь со жмуром!
– Сваливать надо, – предложил родившийся в трамвае. Пока на жопу приключения не заработали.
Атасов мысленно горячо поддержал это дельное со всех сторон предложение. У обоих взломщиков были пистолеты, устраивать пальбу не хотелось. Это так, мягко говоря.
Но, вместо того, чтобы рвануть наутек, незнакомцы вспомнили о долге перед Сурковым, который, по мысли Атасова, не стоил того чтобы умирать в этой квартире.
– Как не крути, Колян, а Сурков яйца оторвет, если мы без кассеты вернемся. Давай, вруби свет.
