— Я так и думал, — признался он.
— Тогда ты понимаешь, насколько это опасно, — сказала она, сделав широкий шаг к нему. — Что станет с твоей семьёй, Дима, если никто из них не сможет меня убить? — продолжила она с интересом, свет от ночника мягко падал на её тёмные волосы. — Если Рома не сможет мне противостоять, если Кощей не сможет меня остановить…
— Я не стану причиной твоей смерти снова, Маша, — тихо сказал он. — Никогда. Чего бы мне это ни стоило. — Его взгляд упал на собственные руки. — Однако я искал тебя по другой причине.
— Ах вот как? — Она присела рядом с ним на кровать. — И что же это за причина?
Он обернулся.
Марья Антонова была дотошной. Она выбрала это платье специально. Она выбрала эту комнату, его спальню, специально. Как и в прошлый раз, когда они остались наедине, каждый дюйм между ними был результатом её выбора.
— Я хочу вернуть брата, — признался он наконец.
Её взгляд задержался.
— И почему я должна тебе помочь?
— Потому что, — сказал он, замявшись. — Потому что, Маша, — тихо произнёс он, протягивая руку, чтобы накрутить один из её локонов на палец, — это ты и я. Это мы. Потому что ты можешь, я знаю, что можешь. И потому что, — он убрал руку и аккуратно коснулся её подбородка, — я знаю, ты хочешь этого.
Она сидела неподвижно, не приближаясь к нему.
— Я едва ли могу что-то чувствовать к тебе, не имея сердца, — прокомментировала она. — Если ты рассчитываешь, что мои чувства к тебе убедят меня, ты поступаешь неразумно.
— Маша, — прошептал он, покачав головой. — Даже ты знаешь, что это ложь.
Его пальцы легли на шрам, где когда-то билось её сердце.
— Каждая частичка твоего тела и души помнит, каково это — любить меня, правда? С сердцем или без него. Я знаю, потому что сам это чувствую, — мягко продолжил он. — Иногда я просыпаюсь и понимаю, что создан для того, чтобы просыпаться рядом с тобой. Иногда я чувствую аромат твоих духов в дуновении ветерка и удивляюсь, как это возможно, что я до сих пор так хорошо знаю твой запах. Иногда я просыпаюсь с ощущением твоего вкуса на губах, — сказал он, протягивая к ней руки, — и я знаю, Маша, единственная причина, по которой ты отдала мне своё сердце, заключалась в том, что оно никогда не будет принадлежать никому другому. И мы оба никогда не смогли бы об этом забыть.
Он замолчал, заметив, что ее дыхание стало прерывистым от его прикосновения.
— Ты отдала мне своё сердце, Марья Антонова, — прошептал он, — и я сохраню его до конца своей жизни. — Дмитрий взял её за руку, аккуратно положив её ладонь себе на грудь, словно давая обет. — Я буду беречь его, — поклялся он, — а в обмен ты будешь владеть моим, навсегда. До тех пор, пока кто-нибудь не вырежет его из моей чёртовой груди.
Она ничего не сказала, только смотрела на него снизу вверх. Рассматривая его, а он, в свою очередь, рассматривал ее.
— Твои волосы снова отросли, — пробормотал он. — Почти как тогда, когда ты любила меня.
Лишь теперь Марья шевельнулась. Она выдохнула, убрала его руки и отвернулась.
— Дима, — произнесла она, не глядя на него, — я никогда не переставала любить тебя.
Он придвинулся ближе, его рука мягко легла ей на талию. Она не оттолкнула его. Он притянул её ближе, прижимая ее бедра к своим.
— И? — спросил он, и она повернулась к нему, подняв взгляд.
— Я никогда не перестану, — сказала она.
Это не было тихим признанием. Не было нежным шёпотом в темноте. Это была истина — прямая, обнажённая. И Марья не выглядела уязвимой, произнося её. Напротив, она носила свою любовь как щит, как броню. И это разрывало его. За то, что она значила для него. За то, чем они могли бы быть.
Она выбрала это платье, выбрала это место, выбрала прийти сюда, к нему, зная, что он коснётся её, что они проведут часть этой ночи вместе. Она не боялась. Она не боялась его, не боялась своей любви, не боялась ничего.
И поэтому он её поцеловал.
Его губы прижались к её, чтобы показать, что он был силён ради неё, потому что мог быть слабым. Потому что она хотела, чтобы он любил её. И он будет любить ее, без страха, до конца своих дней. До тех пор, пока его сердце будет биться рядом с ее сердцем.
На этот раз он не лежал полумертвый в своей постели. Он притянул её ближе и перевернул под себя, его руки обвили её запястья, а её тёмные локоны рассыпались по его простыням.
— Правда ли, что Стас мёртв? — спросил он.
Марья кивнула, не отводя взгляда от его лица.
Он обдумывал, как лучше задать следующий вопрос.
— Ты всё ещё… — начал он, но она перебила его.
— Я любила его, — сказала Марья без эмоций. Дмитрий вздрогнул. — Я не буду притворяться, что это не так. Но я любила его, потому что эта любовь сделала меня сильнее, а не слабее.
— А наша любовь? — спросил Дмитрий, его дыхание участилось. — Что с нашей любовью?
Она смотрела на него, словно изучала каждый изгиб его лица.
— Я сожгу весь мир ради нашей любви, Дима, — ответила она. — Так что, может быть, я помогу тебе. А может, и нет. Не говори мне, что ты задумал, — предупредила она. — И позволь мне сохранить свои секреты. Дай мне ничто. Откажи мне во всём.