– До тех пор, пока смерть Насти не будет отмщена, – гордо вскинув голову, ответил Абашев. – Бизнес Елены уже трещал по швам. Еще немного, и с ней было бы покончено.
– Немного – это гибель Ганшиной и Жемчужниковой? – разозлился Харитонов. – А если бы и их оказалось недостаточно? Ты бы так и продолжал убивать?
– Я восстанавливал справедливость. И я бы добился своего.
Харитонов поднял трубку внутреннего телефона:
– Асидов, уведи задержанного.
Через минуту мы остались в кабинете одни. Харитонов тяжело вздыхал.
– Как думаете, смогли бы мы доказать его вину, если бы он пошел в отказ?
– Наверняка, – уверенно ответила я.
– Но ведь у вас не было никаких доказательств. Все козыри были на руках у этого подонка.
– Знаете, в Италии говорят: «Даже если у тебя все козыри на руках, жизнь может начать играть с тобой в шахматы». Это как раз тот случай, вы не находите? – улыбнулась я. – Абашев играл в карты, а мы с вами положили на стол шахматную доску. Этому он ничего не мог противопоставить. Так что не сомневайтесь, его признание закономерно. Позиция на доске исключала другие варианты.
Харитонов непонимающе смотрел на меня. Я поднялась и, не прощаясь, вышла. Мне предстоял еще один нелегкий разговор. С клиенткой, чье отношение к человеческой жизни сродни безумию разоблаченного убийцы.
