— Прокурор? — спросил молодой гнусавый голос. — Ты не вешай трубку, я тебе хочу информацию дать по убийству на Грузинской.
— Ваша фамилия? — спросил Николай Николаевич, протягивая руку к ручке, но смех в трубке заставил его отказаться от своего жеста.
— Фамилию тебе! Слушай сюда, прокурор. В твоей описи есть норковая шуба. Да не ломайся, как целка. Я знаю, что есть. Ты бери людей и шастай на Ленинградский, там в доме тридцать пять в четвертой квартире лежит твоя шуба. Да поторопись, пока ее не пропили. И веселых ребят возьми с собой. Один прядешь, тебя из окна выкинут. — Трубка щелкнула и замолкла.
Хозяин, как всегда, был спокоен. Зато Медведь, хотя и старался не показать своей радости, никак не мог сдержаться, довольство так и сквозило в каждом движении его грузного тела.
— Поди пока ты шел, в штаны наклал, — с усмешкой спросил хозяин.
— И когда возвращался, тоже. От ваших солдат любой блажи можно ожидать. Захотят, да выстрелят.
Опер мягко засмеялся как закашлял:
— Что любовь с человеком делает!
«Сейчас я с тебя собью весь восторг», — решил Виктор.
— Вы знаете, кто у Мухи главный заложник? — спросил он. — Человек, о котором все забыли. Ваш коллега — врач.
— Коллега, — задумался опер и вдруг поперхнулся. — Не может быть, — крикнул он. — Неужели он сам вел прием? Что значит, молодой специалист, прямо подметки рвет на работе.
Виктор, злорадно глядя на опера, рассказал, в каком состоянии он застал молодого специалиста. Во время его рассказа лицо хозяина прямо вспенилось от злости.
— Штурмовать! — рявкнул он, ударив кулаком по своему мощному бедру. — Перестрелять всех мерзавцев на месте. Всю санчасть раскатаю до последнего бревнышка!
— А заложники? — охладил его пыл опер.
Видно было, что он не только не боится гнева хозяина, а даже подпитывает его, как бы еще и забавляясь.
— Ты геройский парень, — обратился хозяин к Виктору, — а этих негодяев всего четверо. Ты говоришь, тебя не обыскивали?
— Нет.
— А если мы дадим тебе пистолет? Ты бы расправился с двумя основными, а шестерки сами сдадутся. Тогда я бы вышел с ходатайством в Верховный Совет о помиловании.
— Дело-то не сложное, — заговорил Медведь как о чем-то вполне простом и хорошо продуманном. — Товарищ полковник самое главное еще не упомянул. Тебе разрешается передать им ключ от сейфа с наркотическими веществами.
«Вот я бы вас спрашивал, — подумал Виктор, — тем более ключ у меня», — одновременно он подивился на сложную игру опера.
— Я так думаю, они накушаются и заснут. Вот тогда вяжи их и сигналь.
— А вы вышлите группу захвата?
— Точно высылаем и берем их тепленькими без жертв. Что, Светлов, толковый план?!
— Толковый, толковый. Только можно вас спросить, гражданин начальник?
— Валяй, — махнул рукой полковник Томилин.
— А что, если, наглотавшись дури, они не заснут, а наоборот, придут в озверелое состояние и порешат лейтенанта, вашего коллегу? Я думаю, так и будет. Потом набросятся на беззащитных женщин и изнасилуют их. А потом притомятся и заснут. И утром вы их возьмете тепленькими и меня вместе с ними. И скорее всего прикончите нас всех при попытке сопротивления, чтобы не мешал лавры срывать. Хороший план? Тем более найдется револьвер с моими отпечатками пальцев. Так дело не пойдет. Условия я вам выложил, но готов вернутся обратно и передать ваше решение. Может быть, я смогу смягчить их реакцию, но сомневаюсь, так что, готовьтесь. Завтра в семь утра вам выбросят голову психолога в форточку.
— Ты! — крикнул полковник. — 3-э-э-к подлый! Иди к себе в барак и жди.
Виктор встал.
— Теперь я вижу, как вы мне благодарны, только не скидывайте настроение братвы. Как бы еще кого в котле не спекли.
Через несколько минут дне машины, битком набитые людьми, развернулись на кольце и взяли курс на Ленинградский проспект.
Как успел выяснить Боев, громадный дом, принадлежащий какому-то заводу, был расселен уже с полгода, в половине квартир никто не жил, другая половина была отдана под офисы разных совместных предприятий и кооперативов.
Машины они поставили на всякий случай у соседнего дома, а сами, рассредоточась, по двое стали продвигаться к парадной дома номер тридцать пять.
Через десять минут и парадный и черный ходы были блокированы спецгруппой захвата. Николай Николаевич сам возглавил операцию. И он, и Боев, не сговариваясь, действовали так, будто информатор был их человеком.
Отдав необходимые распоряжения, они спустились в недостроенный офис ресторана «Мандарин», который занял весь первый этаж расселенного дома.
Боев не торопился штурмовать квартиру, важнее ее было взять под полное наблюдение.
— Ты мне вот что объясни, — спросил Боев, — я с тобой согласен, что только человек, бывший в ту ночь в квартире, мог знать о шубе, но даже если он рассорился при дележе, на кой ему черт подставляться? Ну, сдаст нам других, так на самом мокруха висит.
— Может, не его обидели, а, наоборот, все деньги у него.
И он думает, что, сдав своих дружков, он один останется с барышом.
— И его не пугает, что они дадут на него полный расклад?
