Валентину Петровичу явно не понравилось, что Окорок действует в обход. Уж если хочет опять взять к себе Куприянова, то ему следовало обратиться к нему, к Туманову, прямо. Про Веру же Григорьевну Туманов заметил, что с самого начала считал ее дружбу с Леной весьма подозрительной. Такие дамочки ничего не делают просто так. Если Вера Григорьевна заинтересовалась Леной, значит, она с самого начала решила, что подобная дружба может ей что-то дать. И бывшему мужу она услугу явно не просто так оказывает, не по старой доброй памяти; а на Сергея Куприянова, которого она видела только во время той злосчастной поездки, ей вообще должно быть, по большому счету, наплевать. Небось просчитала все «за» и «против» и возможную прибыль, а поэтому и выступает благодетельницей.
Туманов вызвал Константина Павловича на ковер. Всплыла весьма интересная информация: половина денег из тех, что вложил в колбасное производство Окорок, были не его собственными, а Веры Григорьевны; она помогла и нужными связями. Главбух «Бифпорк Продакшн» была старой Вериной знакомой и держала перед ней отчет, а также наверняка и стучала про все происходящее, так что Вера Григорьевна была в курсе не только дел в «Бифпорк Продакшн», но и, по всей вероятности, в «Сапфире». А тут еще ценное знакомство с Леной Филатовой, которую Вера Григорьевна определенно задумала переманить на свою сторону и заставить работать на себя. Скорее всего, бесплатно, но при этом постоянно показывая Лене свою в ней заинтересованность как в приятной собеседнице и подруге по несчастью, завлекая приглашениями к себе, заверениями в дружбе, заботой о ее сыне. До некоторой степени ей это удалось.
– Почему она хочет пристроить Куприянова? – спросил Валентин Петрович у Окорока.
Хотела не Вера, а Константин Павлович. В самом деле хотел, чтобы Сергей вернулся обратно. Сергей ему нужен. Он хороший работник, разбирается в деле, у него налажены контакты, его знают. А личный контакт – великое дело. Работаешь-то в первую очередь с людьми. Все поставщики и покупатели общались с ним. Ему доверяют. И он отличный мужик. Да, то, что он работал на Дмитриева, непростительно, но его можно понять! Дмитриев вытащил из секты его единственную дочь. Было бы ненормально, если бы отец плюнул на своего ребенка, а нормальный мужчина готов заплатить любую цену за то, чтобы спасти дочь. Так должно быть! Окорок сказал Туманову: «Да ты поставь себя на место Сергея».
Туманов задумался. И в конце концов решил, что Куприянов в любом случае больше на Дмитриева работать не будет: засвеченный резидент – уже не резидент. А тут за то, что его взяли обратно, он расшибется в лепешку, чтобы искупить свою вину. С Прокофием Васильевичем Туманов решил встретиться в самое ближайшее время и среди прочего поговорить о Куприянове: отработал парень на Дмитриева свое – и хватит. Отплатил сполна за спасение дочери. Да и Прокофий Васильевич не дурак, понимает, что за Сергеем теперь в оба глядеть будут.
Валентин Петрович посмотрел на Окорока и кивнул:
– Хорошо, Костя. Бери его обратно. Только приведешь ко мне на личную беседу. Для промывания мозгов. Чтобы не думал, что могу подобные дела спустить просто так. Больше ничего интересного не скажешь? А то последнее время чуть ли не каждый день какая-то новость бьет – и все обухом по голове. То женушка твоя бывшая оказывается совладелицей предприятия, в котором и моих процентов немало, то твой зам – «подснежником» Прокофия. Уж выдавай сразу все, пока я готов слушать. А то потом, может, уже поздно станет.
Окорок пожал плечами.
Больше ему вроде бы сказать было нечего. Про Серегу он в самом деле ничего не знал. Руку на отсечение дает. А про Верку почему не говорил?.. Да, честно говоря, стыдновато ему было, что баба бывшая денег ему дала на создание фирмы. Он и развелся-то с ней потому, что она всегда имела больше его, привыкла командовать всем и вся, начиная от своих коммунистов в доперестроечные времена. Дома тоже была командиром в юбке, а Окорок других женщин любит – спокойных, домашних. Которые вкусно готовят, квартиру свою любовно обихаживают. У Верки-то, конечно, все есть, но готовит любимому мужу не она, а повариха; в квартире тоже все вылизано, но это прислуга старается. Не может Верка создать уюта, поэтому, наверное, и не получилось у нее ничего с личной жизнью. Другие мужья пили, а Костя вот быстренько собрал свои манатки и сбежал.
Туманов молчал какое-то время. Потом спросил, не согласится ли Вера Григорьевна продать свою долю в «Бифпорк Продакшн»?
Окорок несколько удивился вопросу. Однако ответил, что спросит у бывшей женушки. Константина Павловича беспокоило только одно: будут ли к Вере применяться «методы убеждения», если она откажется. Жалко все-таки было бабу, пусть даже и бывшую.
– В зависимости от того, как поведет себя в дальнейшем, – с легкой улыбкой на губах ответил Туманов. – И от того, не всплывет ли что-нибудь новенькое и интересное – типа последних новостей.
– Я передам ей твои слова.
