За дорогой
дорога
В серых-серых
нарядах.
Где-то там,
за порогом,
Потеряешь
порядок.
И лелей –
потеряешь.
И люби –
мало толку.
Из пожитков
пока лишь –
За плечами
котомка.
Понесу
и сломаюсь.
Не сломаюсь –
не вынес.
Преждевременно
каюсь,
Что на улицу
вылез,
Погрузивши
на плечи
Больно тяжкую
ношу.
В недокрашенный
вечер
До луны
не доброшу
День.
Родился
и прожит,
Солнце утро
обточит.
Лисьи зубки
на роже.
Я красивый
не очень.
Дом родной,
дожидайся,
Дожидаться
не ново.
Обжигаются
пальцы
Об кого-то
другого.
Время,
став нереальным, почти мифическим,
Вмиг наведёт порядок, умело вычистит
Нас из щелей истории, дыр познания,
Закоренелых стоиков, полк без знамени,
Род без креста и племени, люд без Родины,
Вышвырнет за безвременье, в тягомотину.
Там,
после строк,
под сноской,
давно испорченный,
ИЖ-27 отцовский
скрипит курочками.
В пару часов рожденные, в год прошедшие,
Буквами пережеваны и утешены.
Заговоривши Цербера спасом яблочным,
Вымучены концертами по заявочкам.
Писари божьих замыслов бесчернильные,
Под одеялом запросто зачервивели.
Сдавшимся
у подножия
дайте пороху.
Пусть поджигают,
боже мой,
всё, что дорого.
Новым потерям двери откроет пятница:
Старый троллейбус проводу сильно нравится,
Старой собаке с голодом нет учения.
Старому другу голову бьёт качелями,
Утром она расквашена, ночью вытерта,
Помнится, больно важное что-то вытекло:
Полно,
бояться нечего,
Смерти хочется
Нас уберечь
от вечного
одиночества.
Раз любовь моя,
как ныне, так и присно,
жалкий хлам,
То хорошими
случится ли при жизни
быть стихам?
Иду за тобою,
Господи,
Сносил уже ноги
Бóсые.
Туда, где нелегкой
Поступью
Красивые, безво-
лосые,
Волшебницы топчут
Платьица
Тебе на помолвку
С суженым
Из парчи или из
Рабицы,
Из завтрака или
Ужина.
Не плачу. Тебя не
Выплакать,
Не выносить и не
Выспросить.
Случайно на берег
Выплыву,
Меня отряхни и
Выброси.
Созвездьям молиться
Нечего.
Тяните меж нами
Ниточки,
Стругайте дождливым
Вечером
Из яркого власа
Выточку
И мне передайте
Птицами
Последними, заху-
далыми.
Давно уж ночами
Снится мне,
Что утрами ало-
Алыми
Глаза осыпают
Гроздьями
Прозрений утешно
Вкрадчивых.
Иду за тобою,
Господи,
Ты взора не обо-
рачивай.
Когда в июне придет зима,
Не удивлюсь.
Меня уже ничего
Удивить не сможет.
Толпа оголтелых, глумных зевак
Со мной разделит немую грусть,
Со мной натянет меха и кожи,
Со мной протянет: «Зима, зима»,
И дальше двинет.
Вот так и сгинем.
Когда зимою придет апрель,
Не поведу
Рукой и бровью.
Бывало, знаем.
И чай – не чай, просто горький хмель.
Себя согрею чужою кровью.
Где встал, там замер: «Весна, весна».
Листочки мимо.
Забыто имя.
Стена растет. До небес стена
Из снов былых,
Из людей, событий.
И вышло, что не писал – стенал,
Что настенал – за собою вытер.
Заслышу гром голосов людских,
Твой шепот не разберу меж них.
Но ты услышишь меня, лиса,
И повторишь то, что
я сказал.
Что ни день – хорошеют новости.
Восхитительно,
Восхитительно.
Мы задушим остатки гордости
В микромаленьких
Необителях.
Ты мне стала небесной манною.
Замечательно,
Замечательно,
Что навеки совпали данные
Отправителя
С получателем.
