— Так, значит, билет-то не на трамвай, а на вход в заповедник, — так я называю про себя неведомую огороженную территорию. Прямо у забора обнаруживаю примощенный неказистый двухэтажный домик. Деревянная лестница сбоку ведет на второй этаж. Вхожу в небольшую комнату нижнего этажа. Кругом разруха и пыль. Стены абсолютно голые. Окликаю: Есть кто-нибудь? Никого. Поднимаюсь на второй этаж и оказываюсь в достаточно уютном небольшом помещении, залитом ослепительным полуденным солнцем. В сторонке в кресле-качалке сидит некий господин в шляпе и, не обращая на меня никакого внимания, читает газету. Я пододвигаю соломенное плетеное кресло, сажусь, расслабленно откидываюсь, бросая сумки и ватное одеяло по соседству прямо на пол. Входит сын. Я успокаиваюсь. Сумки рядом, одеяло в сохранности, сын нашелся, ласковый обволакивающий солнечный свет — полнейшее блаженство.
Я у кого-то в гостях. Это в Ташкенте. Но я остановился в одноэтажном темноватом домике у пожилого усатого русского человека, напоминающего внешностью какого-то известного актера кино, еще старой добротной актерской школы — именно так я определяю его для себя. Видимо, он мой старый знакомый, так как бродит где-то по дому, совсем не обращая на меня внимания. Я слышу его шаркающие шаги и характерное покашливание старого прокуренного человека.
Обычный ташкентский одноэтажный оштукатуренный затененный дом. Но жарко. Тут же бродят ручной тигр и огромная собака. Собака огромная. Я соображаю, что она здесь на тот случай, чтобы в случае чего смирить тигра.
— Разумно, разумно, — отмечаю я про себя, удовлетворенно покачивая головой.
В комнату входит молодая русская же девушка, дочка хозяина, и ведет меня в соседский узбекский дом, где свадьба. Нужно пересечь только маленький дворик по глине, утоптанной до состояния твердой глянцевой, почти мраморной поверхности. Босые ноги чувствуют ее не расточающееся даже в ночи тепло.
Да, — отмечаю про себя, — действительно, я ведь босой.
Вдоль забора несколько низкорослых деревьев.
Беспорядочно толпятся молчаливые узбеки. Если и слышны голоса, то только русские. Приглядываюсь — это именно узбеки изъясняются по-русски. Я улыбаюсь им. Мне приятно, что я смогу понять все, здесь происходящее. Низкорослый, расплывающийся в улыбке хозяин вовлекает меня в какой-то групповой танец с притопыванием и вскликиваниями. Я, благодаря практике современных молодежных танцев, выкидываю некие необыкновенные коленца из твиста. Это приводит в восторг собравшихся. Все отступают, и я танцую один в кругу обступивших и веселящихся гостей. Они неприлично громко смеются, прямо заливаются смехом. Их комментарии, как мне представляется, весьма сомнительного свойства. Непонятно — эротического ли, просто надсмехательного? Но ясно, что они не просто эдак наивно и простодушно радуются и удивляются моим московским выкрутасам. Нет. Я пытаюсь не обращать на них внимание. Вернее, решаю не обращать. Наконец, устаю и, тяжело дыша отхожу в сторонку. Хозяин-узбек, отец невесты, радостно хлопает в ладоши, подбегает ко мне вплотную. Я вижу его широкое в многочисленных коричневых морщинах смеющееся лицо. Он предлагает мне, как почетному гостю, поехать прямо сейчас куда-то, посмотреть скульптуру.
— Туркменскую? — спрашиваю я.
— Почему туркменскую? — справедливо удивляется он.
— Действительно, почему туркменскую? — удивляюсь и я своей глупости. — Конечно, узбекскую. Какую же еще? –
Хозяин удовлетворенно кивает головой. Я отхожу к ограде под тень дерева и жду. Потом обращаюсь к дочери моего русского хозяина, приведшей меня сюда:
— Поедем сейчас, это, значит, еще не скоро? — она улыбается в ответ. Понятно — восточные привычки и обиход. Решаю смиренно ожидать. Все время раздаются звонки, и в воротах появляются новые гости с какими-то неимоверными огромными подарками. Я их именно так и определяю как неимоверные, даже не пытаясь рассмотреть эти гигантские запакованные сооружения размером с комоды. Они загромождают весь двор.
Скучая, развлекаюсь с подошедшим тигром. Он поразительно ласков. Даже обворожительно нежен. Я запускаю ему руку по локоть в пасть и вынимаю ее оттуда всю скользкую, облизанную. Тигр склоняет голову, снизу вопросительно и загадочно посматривает на меня. Я понимаю, что надо его в ответ погладить. Смущенно и поспешно обцеловываю его, приговаривая:
— Ну, извини, извини, забыл. — он прижимается ко мне мощным телом, почти вминая в стену.
Ждать надоедает. Выхожу от узбеков и направляюсь к дому своего приятеля, находящемуся буквально в двух шагах. Тигр мерно покачиваясь идет впереди. Огромная собака следует ровно за мной.
