— Стой! — закричал я каким-то чужим, бабьим голосом и, размахивая руками, понесся к сигнальному огоньку, балансируя и страшась упасть на оледеневший асфальт, так как тогда б уж точно упустил самосвал. — Стой! — кричал я, к счастью, одно лишь слово, поскольку длинные выкрики, которые могли прийти мне в голову, забили б дыхание и затруднили бег.
Сигнальный огонек выбрался на середину проезжей части, однако я сделал отчаянный бросок и ухватился за холодный железный кузов, рванувшийся из-под моей ладони с равнодушной, нечеловеческой силой.
— Стой! — испуганно выкрикнул я и тут же захлебнулся криком.
Однако мне повезло, шофер услышал, выглянул из кабины, приоткрыв дверцу.
— Тебе чего? — спросил он.
— Прораб, прораб, — повторял я, тяжело дыша, вскакивая на подножку, цепко ухватившись за дверцу и тесня шофера грудью внутрь кабины.
— Что прораб? — удивленно спросил шофер.
— Я прораб, ответил я, — где другие самосвалы?…
— Ах, прораб, повторил шофер, что ж это такое получается, товарищ прораб… Мы уж уезжать собирались… Вон ребят а впереди тянутся, сейчас их догоним, они с вами по душам потолкуют…
— Все будет нормально, — сказал я, радостно и успокоенно усаживаясь на сиденье и грея ноги у мотора, — за мной не пропадет…
Шофер поднажал и догнал три других самосвала на повороте.
— Ваня, — улыбнувшись крикнул он, выглянув из кабины, — прораб нашелся… В дороге подобрал… Самосвалы остановились.
— Что ж это такое получается, — подходя, той же фразой начал Ваня и сунул в кабину голову в теплом танковом шлеме, — мы с трех часов на объекте торчим… Экскаватора нет, прораба нет… Полсмены прошло… Кто нам платить будет? Мы вон хотели сейчас по пути в автопарк к вашему Брацлавскому заехать… Пусть путевки подписывает…
Он нагло врал насчет полсмены, но я просидел на теплой кухне дома отдыха его приезд (с опозданием на три часа), и теперь не он был в моей власти, а я был в его власти, и он действи-тельно мог поехать к Брацлавскому, наверно даже ехал, поскольку, по всему видно, был опытный производственник и не привык упускать удачные обстоятельства, чтоб сорвать дополнительный куш и покрыть к тому ж халтуру, которой они все эти три часа безусловно занимались.
Один из кузовов самосвалов был вымазан свежей краской, что-то они такое перевозили. Но за три года я также приобрел некоторый опыт, потому не стал уличать его в наглой лжи. Я сам был виноват, что эти «леваки» стали опасны для меня.
— Ребята, — сказал я каким-то даже просительным голосом, — все бывает… Работа, сами знаете… Задержался на другом объекте… Извините, ребята…
— А нам-то что? — жестоко сказал Ваня. — Нам твое «извините» к путевому листу не подколоть…
— Короче, пусть десять ездок лишних подписывает, — подал голос шофер, кузов которого измазан был «левой» краской.
— Какой там десять, злобно метнул на него взгляд Ваня, — полностью пусть подписывает… Мы здесь с трех часов торчим… Иначе к Брацлавскому поедем…
— Но, ребята, — просительно, словно разговариваю с начальством, сказал я, — ведь здесь вовсе экскаватора нет… Как же я подпишу…
— Да путевки эти через месяц оплачиваться будут… Они, ты думаешь, контролируют где, в какой день был экскаватор, а где не был… — сказал Ваня.
— Если б они каждую путевку контролировали, — сказал молчавший до этого шофер моего самосвала, то не могли бы в своих кабинетах в шахматы играть и на футбол срываться…
— У тебя дети есть, прораб? — спросил уже помягче Ваня.
— Есть, — соврал я, чтоб придать разговору плавность и устранить лишние вопросы и закорючки.
— Ну вот видишь, — сказал Ваня, — и у меня есть… твои жрать просят, и мои жрать просят… Правильно я говорю, хлопцы?…
— Время идет. — сказал я, — на Саперное поле, десять надо ехать, ребята. Там экскаватор простаивает…
— Мы тебе путевки в кабину дадим, — сказал Ваня, — дорогой оформишь… А Филя тебя прямо к вашему управлению доставит, а потом нас догонит… Ладно, ребята, двинули…
Он, видно, был у них за старшего, вроде бригадира, и, в конце концов, поступил не так уж беспредельно плохо по отношению ко мне. Сволочь похуже, имея в своих руках такой козырь — отсутствие экскаватора и прораба, уехала б немедленно, раздула б эту историю и устроила б скандал в управлении, а они все-таки ждали меня, разумеется, не три часа, а минут десять, пятнадцать… Тем более что в моей несостоявшейся версии я собирался изобразить этих шоферов перед начальством в их истинном дурном свете, что меня, впрочем, не оградило бы от наказания.
