— Как же так, — обретя наконец дар речи, выкрикнул я, — выходит, опять 37-й год… Культ личности…
— Оставьте ваш хрущевский лексикон, — злобно выкрикнула Рита Михайловна, — разбаловал вас Хрущев своими разоблачениями… Но диктатуру пролетариата пока еще никто отменить не посмел…
— Тише, — оборвал ее журналист, — не то ты говоришь… Речь идет не о нарушениях законности… Речь идет о том, что Щусев с группой ему подобных лиц, втянув в свою организацию незрелую молодежь, совершил ряд преступлений уголовного характера… Вы и сами не подозреваете о многих из его дел… Для того чтобы вы поняли серьезность вашего положения, скажу, что Щусеву, помимо известных вам хулиганских нападений, в которых вы и сами участвовали, приписывают по крайней мере два убийства — в Уфе и Полтаве, которые ранее были не раскрыты и считались обычными уголовными делами… В Уфе им зверски убит майор МВД в отставке с женой и малолетним ребенком, а в Полтаве якобы какой-то даже реабилитированный, который в чем-то был у него на подозрении…
— Вы получите как минимум десять лет, — нервно вставила реплику Рита Михайловна.
— Перестань его запугивать, — оборвал ее журналист. — Он и сам понимает что к чему… Должен заметить, что едва Коля рассказал мне о вас с некоторыми, конечно, подробностями, я понял, что именно вы можете нам помочь… Коля нам не поверит, и более того, Коля нас возненавидит, если мы предложим ему то, что хотим предложить вам… То есть с самого начала мы думали просто вас привлечь, чтоб вы, как я понимаю, разочаровавшись в Щусеве и поняв его подноготную, своим влиянием оказали воздействие и на Колю… Но события приняли такой чрезвычайный характер, что я вынужден был приехать ночью… Меня вечером вызывали в КГБ… Вы ведь знаете, что я и сам давал Щусеву довольно серьезные суммы… Но дело сейчас в другом… К счастью, в Комитете госбезопасности у меня работает старый друг, бывший партизан, замечательный парень. Он работает совершенно в другом отделе, который к вашему делу отношения не имеет. Но, тем не менее, мы созвонились, и у меня с ним был разговор… Конечно, в неофициальной обстановке… Есть одна возможность, — в этом месте журналист сделал паузу и посмотрел на меня, — вы напишете на Щусева докладную в Комитет государственной безопасности и уговорите Колю тоже ее подписать… Как — это уже ваше дело…
— То есть донос? — невольно вырвалось у меня. — Стать стукачом?…
— Оставьте ваш воровской жаргон, — выкрикнула Рита Михайловна, — свою воровскую круговую поруку… Вы должны понимать, что мы даем вам шанс спастись от тюрьмы не потому, что вы наш брат, сват или кум… Мы делаем это ради Коли…
— Да, я это понимаю, — сказал я тихо, — дальше, говорите дальше…
— Поймите, — сказал журналист, — что ваша докладная сейчас, по сути, ничего не стоит… КГБ она не нужна… О Щусеве и так достаточно известно, и ваши сведения никакой помощи не окажут… А что касается раскаяния, то накануне ареста ему не особенно придают значение… Оно даже не смягчит вины… Только если бумаге вашей будет дан специальный ход с помощью моего друга… Ради меня, ради моей семьи, ради Коли… Будем реалистами, наконец… Я, видите, седой уже, а слишком долго витал в этаком небесном эфире… Возможно, даже бумага будет оформлена задним числом и так далее… И, наконец, вас не должна мучить совесть… Ведь Щусев подлец, ведь ужасный подлец, даже если не подтвердятся версии о совершенных им убийствах… И вы ненавидите его, ведь верно?
— Да, — сказал я тихо, — подлец… Но все это так непросто…— Я вдруг совсем потерял ориентировку и раскис. — Колю трудно будет уговорить, — сказал я. — Щусева ведь пытали в режимном лагере, вы ведь знаете… У него легкие отбиты… И Коля это знает, а он мальчик честный…
— Щусев бандит и черносотенец, — выкрикнула Рита Михайловна. — Мало ли израненных бандитов?… А что касается Коли, то это уже ваше дело… Мы бы вас не приглашали, если бы могли обойтись без вас…
— Не надо так со мной! — вспылил я вдруг неожиданно даже для себя. — Я вам не нанятый лакей. — Но тут же одумался, опомнился и осознал опасность, которая действительно мне грозит, не воспользуйся я этим шансом.
К счастью, журналист тут же пришел мне на помощь.
— Я прошу тебя, Рита, — сказал он жене, — не вмешивайся больше в это дело… Это мужское дело… Идите отдыхать, — добавил он мне мягче, — завтра сюда приедет Роман Иванович, мой приятель из органов… Он с вами побеседует… Что-то решим.
— Но только Коле ни слова, — снова не выдержала Рита Михайловна.
