Затем в песне идёт здравица другим удельным князьям, а также славится храбрая дружина, бившаяся на Каяле за «христьяны» с погаными (языческими) полками. Далее славятся князья, возглавлявшие русские полки в этом походе. Последние же два слова в этой «песне» предназначаются погибшим воинам, и говорится поминальная фраза за их упокой. Первоиздатели последнее словосочетание разбили так: «Княземъ слава, а дружине Аминь». Но такое разговорное употребление данного слова шло в разрез позднейшей литературной традиции, согласно которой «аминь» служит отмеченной концовкой всего текста. Поэтому большинство позднейших исследователей разбивает рассматриваемый отрезок на два предложения: «Княземъ слава а дружине. Аминь», в котором союз «а» получает соединительное значение.
Так как само произведение носит светский, а не религиозный характер, слово «Аминь» не следует воспринимать в чисто религиозном аспекте, как заключительное слово христианской молитвы. Этот термин следует понимать как «вечная слава павшим героям»: «А дружине Аминь». Безусловно, Автор возлагал большие надежды на то, что с воцарением на престол князя Игоря в стране на какое-то время восстановится относительный мир, взаимопонимание между князьями и всеобщее благоденствие. Но, к большому сожалению, этим надеждам не удалось сбыться в ближайшей исторической перспективе, а впоследствии были забыты и перевёрнуты с ног на голову описываемые в песне события и оболганы их герои. Поэтому-то Великий Князь Игорь и превратился у норманнистов в малозначительного новгород-северского князя, который, якобы позавидовав год назад успешно завершившемуся походу на половецкие стойбища объединенной княжеской коалиции, решился на пару со своим братом и малочисленной дружиной повторить безрассудный набег в «дикую» причерноморскую половецкую степь. И из смелого, благородного и самоотверженного человека он превратился в их трактовке в корыстного, малодушного и честолюбивого захватчика, позарившегося на половецкие тряпки, их рухлядь, домашний скарб, на их юрты и вежи. В настоящее время в лингвистике и медиевистике имеет место явное непонимание сути описанных в «Слове» событий. А устоявшаяся научная гипотеза с подачи Пушкинского Дома выдается за истину в последней инстанции. Разве можно такой великой поэмой описывать якобы заурядную пограничную вылазку князя Игоря, который тем самым творит мелкий разбой на большой дороге. Разве можно в таком аспекте представлять историю нашей древней страны и ее верховных правителей?!
