— Кто-то наткнулся на мою «Стрелу», — пояснил он. — А потом, наверное, «Гетман Хмельницкий» добавил сверху. Но нам здесь ничего не грозит! Как ты? Видела что-то необычное?
— Нет, ничего. А что должна была видеть?
— Может быть, да, может, нет, — уклончиво ответил Джеймс. — Пока опасности рядом с нами нет, но долго мы не можем задерживаться — вдруг не все килрачи погибли. Отдохнем два-три часа, а потом пойдем дальше.
Он сел рядом с ней, и девушка почувствовала едва заметный запах гари. Гари и озона — вечных спутников выстрела из бластера. Краем глаза посмотрев на его вейер, она заметила странные синие подтеки на стволе.
— Джеймс, — мягко и одновременно настойчиво начала она, заглядывая ему в глаза. — Ты что-то нашел там в лесу. Что это?
Мгновение Джеймс колебался, смотря туда, откуда пришел. Затем он достал какой-то металлический предмет из кармана и подал ей:
— Ты выиграла пари Жанна. Пять к одному — помнишь?
— Пари? — девушка нахмурила лоб. Не в силах припомнить, она опустила взгляд на металлическую пластинку в своих руках, на которой было всего два слова и длинный ряд цифр.
Слова были: «Джон Этвуд», а цифры были его личным опознавательным кодом. В своих руках Жанна держала идентификационный жетон командующего семнадцатым соединением полковника Этвуда, бесследно пропавшего над Изольдой три дня назад!
Экваториальные джунгли, сектор сорок восемь, семьдесят пять километров до ближайшей базы Конфедерации. Место гибели командующего Этвуда. 2384.31.12, 22:30 (16:00 по местному времени).
Земля было мягкая, и вырыть могилу не заняло у Джеймса много времени. Жанна, прижавшая к сердцу идентификационный жетон, молча стояла у остатков «Кобры» и печально наблюдала за замотанным во всякие обрезки телом Этвуда; как и Джеймсу, девушке хотелось бы найти лучший саван для командующего, но на месте катастрофы «Кобры» — а в их рюкзаках тем более — ничего лучшего не нашлось.
Выбросив последнюю горсть земли импровизированной лопатой, Джеймс ухватился за край могилы и выскочил наружу.
— Помоги мне, Жанна, — отдышавшись, он указал на мертвеца.
Девушка согласно кивнула и приблизилась. Несколько светло-серых лиан обвивали покойника вместо веревок. Вместе взявшись за концы лиан, пилоты осторожно подняли труп Этвуда с почвы и медленно, сантиметр за сантиметром опустили в его последнее пристанище.
— Он был храбрым воином, — тихо начала Жанна, смотря в могилу. — Он сражался за то, чтобы другие могли жить в мире. Он забыл про себя, забыл про все, что было раньше в его жизни. Он тренировал и учил других, чтобы они могли защищать невинных, как это делал он. Пусть душа его пребывает в покое, который он нес другим. Аминь!
— Аминь! — прошептал Джеймс. — Покойся в мире…
Оставив Джеймса закапывать могилу, Жанна нашла где-то в лесу две прямых палки, из которого она смастерила грубый крест. Установив его в холмике земли, они несколько минут стояли рука об руку, понуривши головы. Про что думала Жанна — Джеймс не знал, но сам он вспоминал все случившееся с ним с тех пор, как в актовом зале Высшей Академии Космонавигации ему вручили назначение Военного Совета на «Гетман Хмельницкий».
Щелчок предохранителя бластера привлек его внимание: Жанна достала из кобуры свой излучатель и проверяла заряд.
— Я думаю, это необходимо, Джеймс, — девушка глазами указала на его оружие. — Это… это наш долг перед ним.
Джеймс хотел возразить, что это может их выдать — килрачи следят за сектором и любым проявлением эмиссии, что это бессмысленная трата невосполнимых зарядов, которые пригодятся им в будущем…
Но он промолчал, так как она была права — это был их долг перед павшим в битве геройской смертью и прикрывшим собою несколько тысяч людей. Поэтому Джеймс молча вытащил свой бластер, поднял его вверх и на счет «три» нажал на курок.
Трижды свист двух бластеров огласил просторы леса и пронесся над скромной могилой Джона Этвуда. Три пары пучков энергии пропороли листву над ними и умчались в бездонно-голубое небо, скромным салютом провожая Этвуда в его последний путь.
Сорок восемь минут спустя.
