Не вымолвив больше ни слова, Питер и Талита удалились в противоположную сторону. Шпильки Талиты злобно стучали по асфальту – совсем как туфли для чечетки. Флоренс осталась одна посреди улицы с визитной карточкой в руке. Ни разу в жизни у нее так сильно не кружилась голова.
Протестующая толпа зашумела громче. Телевидение… А что случится со следующими эпизодами сериала Питера? Что будет с его контрактом на новую книгу, с его виллой под Сиеной, с квартирой в Блумсбери, с его должностью лектора в университете королевы Марии? Она разрушила все – но ради чего?
– Итак, – произнес журналист из «Guardian».
Флоренс и забыла, что он здесь.
– Что теперь? Я хочу сказать… Вы считаете, что данный судебный процесс отражает нынешнее состояние академической науки, а также репертуарную политику телевидения?
– О, даже не знаю, – растерянно проговорила Флоренс. – Я обязана была сказать правду. Чтобы все узнали.
– Понятно. – Журналист что-то записал в блокнот. – Конечно… И скажите, это правда, что вы – дочь Дэвида Винтера?
Флоренс, к собственному ужасу, обнаружила, что не способна говорить. Ее глаза наполнились слезами, пальцы вцепились в ремешок сумочки.
«На самом деле – нет. Нет, я не его дочь».
– Видимо, вы тоскуете по нему, – продолжал журналист. – Его все так любили, верно?
Да как он смеет задавать такие вопросы?.. Флоренс растерянно смотрела на журналиста, не понимая, как быть. По счастью, кто-то заботливо взял ее под руку.
– Пойдем, Фло.
Флоренс вздрогнула, повернула голову и увидела стоящего рядом с ней Джима. Он тяжело дышал – запыхался от быстрой ходьбы.
– Пойдем выпьем.
– О, Джим!
Флоренс хотелось обнять друга, она вовремя вспомнила о том, что за ними с любопытством наблюдает журналист.
– Прости, мне не позволили отменить лекцию. На кафедре только об этом и говорят! – Джим повернулся к репортеру. – Всего хорошего, – выговорил он решительно – настолько решительно, насколько способен от природы неловкий и стеснительный человек, и взял Флоренс под руку. – Вернемся в институт? – спросил он, ведя Флоренс через дорогу. – Там тебя будут встречать как героиню, представляешь?
– О нет, я хочу посидеть где-то в тишине.
– Ладно. Может быть, мне уйти тогда?
– Нет-нет, не уходи, пожалуйста.
Она с такой силой сжала руку Джима, что он рассмеялся.
– Хорошо. Давай зайдем в паб.
В пабе на Флит-стрит с названием «Ye Olde Cheshire Cheese» – крошечном, похожем на кроличий загон, Флоренс нашла столик в углу, под низкими сводами, и Джим отправился к барной стойке. Флоренс сидела и ждала его, сжимая лежащую на коленях сумочку и всеми силами желая, чтобы вокруг стало тише. Голоса казались ей оглушительно громкими.
Вернулся Джим и протянул ей стакан крепкого джина с тоником.
– Поздравляю! – воскликнул он и чокнулся с Флоренс. – Как ощущение?
Флоренс выпила половину спиртного залпом.
– Пожалуй, что-то наподобие облегчения, – сказала она. – Рада, что все закончилось.
Джим пристально на нее посмотрел.
– Ты не собираешься матери позвонить? Брату?
– Может быть, попозже. – Флоренс покачала головой. – Они не переживают. Я им не так много и говорила. На самом деле практически ничего.
– Да ладно, Фло. Они на седьмом небе от счастья будут. Мы все на седьмом небе!
Сказать ему то, что так хотелось сказать, Флоренс не могла. То, что она сказала Люси, – нет, не могла. Ей невыносимо было даже подумать о том, чтобы снова произнести: «Они – не моя семья. Я ничья».
Джим негромко проговорил:
– То, как адвокаты Питера пытались тебя унизить, было ужасно. Ты могла бы еще подать на Питера в суд за оскорбление личности.
У Флоренс щипало глаза от усталости. Речи адвокатов вспоминались с ужасом. Она вообще с трудом могла вспоминать о четырех днях судебного процесса – например, о первом выступлении защитника Питера, который целых пять минут описывал, как жалко и тоскливо протекает жизнь Флоренс среди людей.
– Конец моим мучениям. – Она допила остатки джина. – Пожалуй, не стоило мне этого делать. Жаль, что до такого дошло.
– Да ты что, Фло! – искренне изумился Джим. – Как ты можешь так говорить!
– Это унизительно. – Флоренс с удивлением уставилась на опустевший стакан. – Они добились того, что я выглядела такой… такой жалкой. Я так себя не чувствовала с тех времен, когда…
«Со времен Дейзи».
– Дай-ка я тебе кое-что напомню, Фло, – покачал головой Джим. – Ты хотела доказать свою правоту. Ты хотела показать им, что они не имеют права помыкать тобой. Эксплуатировать тебя.
– Да. Да… Наверное, так. Я теперь уже не в силах вспомнить, чего я хотела. – Она озадаченно потерла лоб ладонью. – Питер… Они с Джорджем пытались от меня избавиться. А ведь я лучше их обоих. И я не знала, что мне делать.
– Ты могла вернуться из Флоренции сюда.
– И чем тут заниматься?
– Фло, ты только что выиграла дело по иску о плагиате. В решении суда сказано, что ты написала крутейший бестселлер о Ренессансе. Студенты приезжают в институт Курто со всего света, чтобы услышать твои лекции. На твой курс записалось на шестьдесят процентов больше студентов, чем в то время, когда ты пришла к нам работать.
Флоренс пожала плечами.
