Побольше времени. Она только этого и хотела – немного времени. Еще неделю, еще один день или хотя бы еще один час рядом с ним. Вот и все. Просто еще немножко времени – посидеть в кухне, как сидела она сейчас, обхватив пальцами ту самую старую кружку, и смотреть в окно, зная, что он тоже в доме. Наверху – бреется перед зеркалом в ванной и поет. Или в своем кабинете – над чем-то смеется. Или кричит, высунувшись в коридор: «А как насчет чая? Можно рассчитывать на чашечку, Эм?»
Его голос. Марта услышала его так ясно, словно он действительно прозвучал. Она вдохнула, ощущая плотный комок боли, поселившийся чуть повыше легких с того самого дня, как умер Дэвид. Из-за этого комка она не могла дышать, он заставлял ее плакать, от тоски у нее распухала глотка. Он никак не проходил, этот комок, не исчезал, не рассасывался.
«Как насчет чая, Эм?»
А если бы на одну минуту она поверила, что Дэвид вправду здесь, напротив нее? Она сидела и ждала. Она почувствовала, как что-то холодное промелькнуло мимо нее, и обнаружила, что не может открыть глаза. И нехочет.
И тогда она поняла, что он здесь. Что он ждет ее.
Марта замерла и очень медленно разомкнула веки. Перед ней, на пороге кухни, стоял Дэвид. Без трости.
– Как насчет чашки чая, Эм?
– Конечно, – ответила она и улыбнулась ему, и все стало так, как будто ничего не случилось. Как будто он всегда был тут и только ждал момента, чтобы переступить порог. – Чай немного перестоял, надо бы свежего заварить.
– Мне и этот годится. – Дэвид уселся в свое кресло. – А с креслом что стряслось? Какое-то оно другое стало.
– Люси на него залезла, и оно сломалось. – Марта налила Дэвиду чая. Она не могла от него глаз оторвать. Морщинка на рубашке – совершенно реальная. Его глаза, подбородок, грудь. Он снова был здесь. Рука дрогнула, и чай пролился на стол. – Я починила твое кресло.
– Ясное дело, – кивнул Дэвид и подтолкнул к Марте по столу кухонное полотенце с изображением Рочестерского замка.
Он щурил глаза и весело улыбался. Он сидел напротив нее. А она каким-то образом продолжала на него смотреть, и он при этом не исчезал.
– Столярный клей и липкая лента творят чудеса, – добавила Марта.
– Никаких чудес. Ты способна починить что угодно, милая, – кивнул Дэвид, и они стали пить чай, сидя в теплой кухне, и в этом не было ничего особенного.
Вдруг Марта поймала себя на том, что не знает, что сказать, и ком отчаяния с такой силой сжал ее горло, что она едва не задохнулась.
– Я тоскую по тебе, Дэвид, – наконец выговорила она со слезами на глазах.
– Знаю, Эм, – произнес Дэвид.
– Я все спутала, все испортила. Не следовало мне устраивать тот праздник.
– Нет, милая. Они должны были узнать правду.
– Но я потеряла тебя.
– Я все равно ушел бы. – Он словно менялся прямо у нее на глазах. Неужели действительно в его волосах стало меньше седины и сам он стал моложе? – Эм, я умирал, тут ничего не поделаешь. Ты должна была сказать им правду про Дейзи. А я должен был умереть. Таковы факты. Всему свое время.
«Всему свое время». Впервые в жизни Марта в это поверила.
– Да.
Стол был слишком широким. Она не могла дотянуться до Дэвида, прикоснуться к нему. Она растерялась.
– Мне так плохо без тебя здесь. Ненавижу этот дом без тебя.
– Знаю. Но раньше… – проговорил Дэвид, – раньше… мы этот дом так любили. Мы были счастливы здесь. Мы и сейчас счастливы.
Марта утерла глаза тыльной стороной ладони.
– А то, что я затеяла сегодня, правильно?
– Конечно, да, – ответил Дэвид.
– Я уже не понимаю. Я теперь как-то совсем ни на чем не могу сосредоточиться. Все считают, что мне стало намного лучше, но это не так. Я… мы… мы…
У нее сорвался голос, Марта всхлипнула, склонила голову и стала растирать рукой грудь.
А Дэвид сказал:
– Я здесь, ты это знаешь. Я всегда с тобой. Я никогда не уйду.
Он протянул руки к ней, через стол. Руки. Марта смотрела на них. Сильные и крепкие.
Марта подалась вперед, попыталась притронуться к его пальцам, а он не шевельнулся.
– Не могу дотянуться до тебя… – Слезы заливали ее глаза. – Дэвид, я не могу…
Она встала, пошатнулась, а когда посмотрела на Дэвида, он пропал.
Кто-то постучал, тихо постучал в заднюю дверь. Марта вздрогнула и обернулась. «Я была здесь. И он был здесь».
– Марта? – Дверь скрипнула и открылась.
– Ма?
Вошла Карен с крошечной дочкой на руках, за ней следом – Билл.
– Все хорошо? – спросила Карен, пристально глядя на Марту. – Вы так бледны.
Марта оторопело смотрела по сторонам. Ведь он еще здесь, верно? За дверью, где-то совсем рядом.
– Я… Вы никого не видели?
Билл присмотрелся к матери.
– Кого?
– Я… никого. – Марта покачала головой, поцеловала в щеку невестку и погладила темные волосы внучки. Она решила вести себя так, словно все нормально, словно его и не было с ней рядом только что. Хотя, конечно, он был. Марта посмотрела за спины сына и невестки, и ей показалось, что она заметила там Дэвида – у двери, ведущей в столовую. Правда, может быть, это всего-навсего свежий ветерок взметнул шторы.
Марта перевела взгляд на стол и увидела кружку с чаем, из которой пил Дэвид. Наполовину пустую.
– Ну что, все готово?
– Что?
– Ланч в честь Флоренс?
