Маленький старичок быстро позыркал глазами:
– Под это дело надо бы закусить!
Копылов вытащил тушенку, стал открывать ее ножом.
Матвеич одобрительно закивал головой:
– А хлеб у вас есть? Вот удача! А мы тут давно без хлеба сидим. Семеновна, что там у тебя в корзинке?
– Не для того я ее собирала. Не время сейчас, все тебе не терпится, окаянный!
– Давай, старушка, давай, – затряс головой толстяк. Тут такие люди хорошие!
Преодолев сопротивление старушки, он вскрыл аккуратно уложенную корзинку.
– Так, это все ерунда, – он порылся поглубже, – вот!
Петр Петрович держал в руке большую деревянную бутыль.
– Это что? – удивился Иван.
– Это “кыргыр”. Семеновна наполовину мордовка, старые рецепты хорошо знает.
– Не мордовка , а удмуртка, сколько раз тебе говорить. А дед мой был из луговых марийцев. Так что я самая что ни на есть русская!
– Нашу Семеновну не поймешь, – говорил Петрович, вытаскивая плотную деревянную пробку, – но кыргыр она готовит отменный.
– Это точно, – подтвердил маленький Матвеич, выуживая, в свою очередь, деревянные стаканчики.
– Ну, коли под закуску, – смирилась старушка…
После второго стакана кыргыра Иван озабоченно склонился к уху Ёшинаки:
– Брат Сато! Чем это они нас поят? Я ног не чую.
Ёшинака попытался сфокусировать расползающееся пятно восприятия. Это чувство полета, освобождения от оков тела. Как назывались те чертовы таблетки, которые он жрал тогда в Синдзюку?
– Бабушка, а кыргыр не на грибах настаивался? – спросил он маленькую старуху.
Старуха уже двоилась и троилась в его глазах, бешено крутилась, используя в качестве балансира старую метлу.
– Конечно, сынок! А то! Мухоморчики!
Петр Петрович запивал кыргыр самогоном прямо из горла. Матвеич смеялся и порывался плясать. Земля и небо несколько раз поменялись местами, и Матвеич упал. Земля раскачивалась, опрокидывалась, вставала дыбом.
Иван упал, поднялся на колени, заорал, обращаясь к Ёшинаке:
– Это ками! Они все-таки пришли!
Ёшинака ловко подставил руки навстречу ударившей его земле, перекатился на свой коврик. Он вздрогнул, натягивая куртку себе на голову, и пробормотал:
– Не бойся. Все местные ками заражены алкоголизмом.
… Андрей Михайлович принимал у себя старых друзей. С Синицыным он много лет тренировался ушу, еще в во времена существования знаменитого клуба “Сычуань”. Котеев появился в их компании немного позже, затем долго пропадал на чужбине, в Америке. Андрей и забыл, когда они вот так сидели втроем.
– А ты совсем капиталист, – одобрительно говорил Котеев, накручивая на вилку нарезную семгу.
– Работаем помаленьку, без прибыли не сидим. – Андрей Михайлович оглаживал большую окладистую бороду.
– Молодец. А я до сих пор себе места в жизни не нашел, – жаловался Синицын.
– Брось, разве это дело! У меня два высших образования, я могу большим заводом управлять, атомную электростанцию строить! А сижу на мелкооптовом рынке! Позор, по большому счету.
Котеев заедал семгу картофельным пюре, и пытался, как мог, успокаивать Андрея Михайловича:
– Заводам все равно конец. А ты, Андрей, как часть великой нации, успешно решаешь проблему выживания в исторически неблагоприятный период. Вопреки темным силам зла, обрекшим тебя на прозябание и голодную смерть!
Синицыну было наплевать на силы зла, он раздумывал, как поставить дела в Евангелическом Обществе, чтобы купить такую же, как у Андрея Михайловича, трехкомнатную квартиру. Задача была сложной, но реальной.
После еды пошел более отвлеченный от грубой повседневности разговор. Насытившись, и потягивая пиво, Котеев начал излагать научные данные о прикрывающем Москву щите:
– Представляешь, Андрей, вокруг Москвы уже несколько лет существует стокилометровая зона, в которой нет никаких аномальных явлений. В этой зоне почти штилевые показатели активности земной коры и атмосферы. Зато вокруг этой зоны количество аномалий постоянно растет. Официальная наука не задумывается об этом, только фиксирует факты. У тебя нет никаких мыслей по этому поводу?
Андрей Михайлович отхлебнул немного светлого пива:
– В этом нет ничего удивительного. Древние прекрасно знали правило Небо – Земля – Человек. Энергия людей связывает между собой Небо и Землю.
Ты говорил, что земные недра постоянно находятся в критическом состоянии. Количество энергии избыточно. Равновесие неустойчиво. Представь карточный домик, который все время ломается, но никогда не находит устойчивости, снова превращаясь в карточный домик.
– Должна быть какая-то сила, все время поднимающая карты, – вставил Синицын.
– Верно. Это энергия Земли. На чем держится карточный домик, или даже каменный дом? На стенах. Стены состоят из волокон, кристаллов. Те – из молекул и атомов. Маленький атом сдвинулся – произошел сдвиг кристалла, обвал, землетрясение. А что сдвигает атом?
– Другая энергия, – высказался Синицын.
