Моя новоиспеченная подруга ожидала меня за тем же столиком, только теперь она была не одна. Компанию ей составляла какая-то огромная девица, очень похожая на мужчину: у нее не было груди, да и вообще ничего из того, что должно было бы выдавать в ней женщину. Она была лысой и говорила грубым мужским голосом, представительницу прекрасного пола же в ней выдавали только юбка и макияж, который густыми слоями покрывал различные части ее лица. Мною было решено, что надо бы поприветствовать этого Голиафа, так неожиданно вторгшегося в мою жизнь. Я сказал соответствующие слова, в ответ же получил какие-то нечленораздельные громкие возгласы, лишь отдаленно напоминавшие человеческую речь. Однако великанша, несмотря на то, что каждая черта в ней казалась чем-то грубым и неотесанным, была на удивление добродушной, и в обращении со мной явно старалась использовать всю свою грацию. Не знаю, с чем это было связано — толи она узнавала во мне Ида Буррого, толи я ей просто понравился, да и плевать-то в сущности на причины ее расположенности, ибо для радости в данном случае достаточно осознания того, что она не сожрала меня, как только заметила мое приближение — настолько эта особа походила на некоего всеядного монстра.
— Знакомься Ид, это моя спутница, Виктория, — сказала Ева, как только я подсел за столик.
— Очень рад знакомству, Виктория. — с чрезмерной вежливостью ответил я.
— Она мои глаза, Ид. Без нее я вряд ли бы могла путешествовать. Она единственная из числа всех моих знакомых, кто отважился покинуть Зону 15.2, чтобы сопровождать меня. Кстати, Виктория является дочерью главы Департамента нормализации рабочего процесса.
— Папа мой был не рад, когда отпускал меня, но я сумела рассказать ему много хорошего. — вставил этот Пантагрюэль в юбке, и я задумался о том, что среди полноценных тоже рождаются уроды. Наверное будет справедливо, если рано или поздно среди уродов родится полноценный.
Мы еще немного поболтали, а потом я предложил Еве уйти ко мне домой. Она немного помялась, но в итоге быстро согласилась. Мною было решено, что брать Викторию не стоит — ее присутствие может только помешать. Надо было как-то занять эту даму, чтобы она не стала протестовать против похищения своей напарницы. В голову пришло самое простое. Я повернул голову в сторону соседнего столику и увидел, что там все без изменений — толстый парень продолжал обхаживать горбатую проститутку.
— Друг, можно тебя на пару слов? — обратился я к огромному куску жира.
— Конечно, господин, — отозвался он, после чего мы встали со своих стульев и отошли на некоторое расстояние, затем же я заговорил:
— Я дам тебе еще пятьсот каний, если ты бросишь эту мерзкую шлюху и проведешь вечер в компании вот этой милой особы. — мой палец указал в сторону Виктории. — Сможешь?
— И вправду очень милая. Да, я смогу. А она не будет против?
— Что ты! Ей нужен как раз такой первоклассный парень. Пойдем, я познакомлю вас.
Мы подошли, и я представил двух титанов друг другу. Между ними быстро разожглась романтическая привязанность, и уходя вместе с Евой, я видел, как они целуются.
Моя же избранница, видимо, будучи верной своим убеждения, совсем не побоялась уходить наедине со мной. Ей было достаточно того, что я пообещал проводить ее впоследствии к Пункту транспортировки из нашего города в Зону 15.2. Для меня это не представляет никаких трудностей, ведь этот пункт располагает рядом с нашим поселением.
Поздней ночью улицы превращаются в вакханалию. Жители, днем прикрепленные к заводам и прочим рабочим местам, в поисках развлечений вываливаются на улицы. Государственная система устроена так, что все могут выживать — как с медицинской точки зрения, так и с экономической, но физических возможностей и денег у всех ровно столько, чтоб хватало на выживание и труд. Ночь же, как думают многие, дарует возможность поживиться чем-нибудь дополнительным. Кто-то промышляет грабежом, кто-то проституцией, а кто-то занимается распространением наркоты. Все эти способы заработать официально являются нелегальными, однако власть имущие на самом деле покровительствуют данному процессу, в свою очередь не забывая через полицейский брать себе определенную долю от каждой операции. Эту своего рода дань платят все из числа уличенных в ночной жизни отбросов.
Я, ведя под руку Еву, мирно ступаю на убогий тротуар и любуюсь творящимся вокруг шабашем, напоминающем мне о моей моральном превосходстве. А ведь последнее для меня, хладнокровного убийцы, невероятно важно; не будь этого, я бы почувствовал так мешающие всем великим людям угрызения совести.
Моя голова поворачивается направо, и я вижу, как тройка «механических» полицейских мирно о чем-то беседует с компанией тех ребят, что недавно любовались уличным поединком безруких. Чего от них хотят стражи порядка? Денег? Можно не сомневаться в этом, главное почаще придаваться восхвалению капитализма.
