Она повернулась к двери. Часовой уставился на нее и сделал — не очень охотно — попытку ее остановить. Майра проскользнула мимо него и пошла по коридору. Она слышала позади легкие шажки генерала и должна была сделать усилие над собой, чтобы не пуститься бегом. Он догнал ее на лестничной площадке.
— Очень жаль, что вам пришлось перенести такое обращение. Не пересмотрите ли вы ваше решение и не вернетесь ли в мои апартаменты? Я могу заверить вас, что у меня вы в безопасности. Что же касается лейтенанта Картеца, то он будет строго наказан.
Стараясь сохранять твердость Голоса, Майра сказала:
— Вы должны простить меня, генерал, я испытала слишком сильное потрясение. Ваше великодушие, когда вы застали меня совершенно врасплох, достойно высочайших традиций вашей расы. Пожалуйста, не считайте меня неблагодарной.
Она одарила его испуганной улыбкой и побежала вниз. Генерал смотрел ей вслед. Он был похож на обалдевшего быка на арене, ошеломленного неожиданным взмахом пелерины матадора.
Он стоял в глубоком раздумье на лестничной площадке, пока она не скрылась из виду. Потом его лицо перекосила зверская ярость, он резко повернулся кругом и рявкнул часовому:
— Лейтенанта Картеца ко мне сейчас же!
Часовой с круглыми от страха глазами поспешно повиновался. Фуэнтес его остановил.
— Подожди, — сказал он. — Через час приведи ко мне женщину, понимаешь? Годится та девчонка, которая работает здесь. Разыщи ее и приведи ко мне через час.
Часовой ухмыльнулся:
— Есть, ваше превосходительство.
Фуэнтес взглянул на него с подозрением:
— Если ты дотронешься до нее в течение этого часа, я лично буду присутствовать при твоем наказании. Смотри, чтобы она была чистая и в чистом белье, когда ты ее приведешь. Теперь пришли ко мне лейтенанта.
Он повернулся и пошел в свою комнату быстрой, нетерпеливой походкой.
Маленькие разукрашенные часы на каминной полке звонко пробили девять. Через открытое окно доносились отдаленные крики и редкие выстрелы. Моркомбр сидел на полу спиной к двери и глядел в темноту за окном. Уже полчаса он не шевелился.
Квентин в рубашке с короткими рукавами, с расстегнутым воротом мерил комнату широкими шагами. В камине громоздилась куча окурков. Он то и дело косился на Майру, спавшую на диване. Он думал, что теперь, когда ее черты расслабились, она выглядит очень усталой, бессильной и беззащитной. Он подошел к Моркомбру и встал за ним, вглядываясь в ночную мглу.
— Мы попали в переделку, Билл, — произнес он очень тихо. — Надо что-то предпринять, пока не прошла ночь. — Он посмотрел через плечо на спящую девушку. — Ей повезло вырваться на этот раз, но завтра будет другое дело. Нам надо попытаться вытащить ее из этого.
Моркомбр проворчал:
— Ты имеешь в виду прокладывание пути через орды солдат, отстреливаясь, как в кино?
— В таком духе.
— И мы — двое чудаков — защищаем ее от свинцового града нашими большими загорелыми телами?
— Нечто в этом роде.
— О'кей, если так ты считаешь. Я полагаю, с меня довольно газетной работы. Может быть, на том свете будет не так уж плохо. — Он рассмеялся. — Интересно, снимают ли ангелы свои крылья, когда ложатся спать? Пожалуй, это неудобно, если не снимать.
Квентин закурил сигарету.
— Консул находится в полумиле отсюда. Поход будет опасным, но нам надо ее туда доставить.
Моркомбр встал.
— Когда отправляемся?
— После полуночи, я думаю. Мы должны улучить момент и обмануть часовых.
Внезапный дикий крик ужаса заставил их вздрогнуть. Майра вскочила в испуге.
— Что случилось? — спросила она сорвавшимся голосом.
Квентин подошел к двери и осторожно ее приоткрыл. Крик повторился. Он исходил сверху. Часовой за дверью пригрозил винтовкой.
— Вернитесь в комнату, — приказал он.
Квентин на приказ не отреагировал, он стоял и смотрел вверх. На лестничной площадке, спиной к нему, стояла Анита. Совершенно голая.
Лицом к ней стоял гигантский негр-солдат. Он держал винтовку наперевес. Лицо его раскалывала надвое торжествующая ухмылка. Он направил на Аниту винтовку со штыком. Длинное блестящее лезвие витало в футе от нее.
Прежде чем Квентин смог что-то понять, послышался голос, сказавший нетерпеливо:
— Продолжай, ты, дурачина, приканчивай ее.
Он узнал грубый голос Фуэнтеса. Его рука метнулась к заднему карману брюк, но часовой у двери его опередил, ударив прикладом винтовки. Удар был сильный. Квентин свалился бы с ног, если бы не Моркомбр, стоявший за ним.
Они услыхали еще один страшный вопль Аниты. Они увидели, как она схватилась руками за лезвие, которое негр направил в нее. Они увидели ее руки, скользнувшие вдоль лезвия, и кровь, когда острый штык раскроил ее ладони и рассек запястья, а затем ударил в середину груди с невероятной силой, и три дюйма красной стали вышли из ее спины. Все еще ухмыляясь, негр удерживал винтовку наперевес, чтобы она не могла упасть. Ее колени подогнулись, и руки слабо бились о дуло винтовки, а он все держал ее, выкатив большие черные глаза и смеясь над ней.
Квентин взял себя в руки. Часовой отступил, его палец уже был на курке.
— Назад! — выкрикнул он свирепо. — Назад!
