Администратор взглянул на него угрюмо и взял чашку кофе.
— Ничего не случится, — клятвенно заверил он. — Уверяю вас, что ничего не случится.
И тут как раз вернулась Анита. В ее глазах сверкало удовлетворение.
— Сеньорита заявила, что она остается. Ей больше некуда идти, поэтому она остается.
Квентин застонал.
— Как будто у меня мало хлопот, — сказал он. — Вам надо сходить к ней, — продолжал он, повернувшись к администратору. — Сообщите, что в городе возможны волнения, она должна уехать.
Администратор покачал головой:
— Я не могу говорить о таких вещах. Это неправда.
Квентин вскочил.
— Тогда я отправляюсь сейчас к ней, — заявил он. — Я не беру на себя ответственность за ее пребывание здесь, если события накалятся. Она может взять машину, чтобы уехать из города. И чем скорее она это сделает, тем лучше. — Он пошел к двери. — В каком она номере?
Анита широко раскрыла глаза:
— Но, сеньор, она в постели. Как же вы к ней войдете?
Моркомбр оживился.
— Одну минутку, дружок, — окликнул он Квентина. — Это звучит как работа для светского человека. Держись в сторонке, и дай мне уладить это дело.
Квентин преградил ему путь:
— Сядь и заткнись! В каком она номере?
Анита сообщила ему номер, свирепо глядя на Моркомбра. Квентин вышел, пересек коридор и резко постучал в дверь указанного ему номера. В ответ послышалось что-то неразборчивое. Он повернул ручку и вошел.
У открытого окна стояла и смотрела во двор отеля высокая девушка в белом шелковом вечернем костюме. Когда Квентин вошел, она резко обернулась.
— Что вам угодно? — спросила она.
Квентин посмотрел на нее с любопытством. Его больше заинтересовало выражение ее лица, чем явная красота. Он хотел понять, почему у этой девушки такой обиженный печальный взгляд. Хмурое выражение ее лица усилилось, когда они встретились глазами.
— Простите мне мое вторжение, — начал он, войдя в комнату и все еще держась за ручку двери. — Но вам следует узнать, что этот отель не место для любой не работающей в нем девушки. Тут начинаются скверные дела…
Она его прервала.
— Я не знаю, кто вы такой, — сказала она, — но горничная уже сообщила мне, что я должна уйти. Однако это отель, и я намерена здесь остаться. Во всяком случае, на некоторое время. — Она вновь повернулась к окну, и это означало, что он может убираться.
Квентин ощутил сильное желание подойти, положить ее через колено и отшлепать. Он вошел в комнату и плотно закрыл дверь.
— Может быть, мне лучше представиться. Я — Квентин из «Нью-Йорк пост».
Он заметил, что она внезапно сжалась, но не повернула голову от окна.
Он продолжал:
— Я нахожусь здесь, потому что моя газета ожидает неприятностей. Все американцы, за исключением местных жителей, выехали отсюда. Местные жители собрались в доме консула, который охраняется. Я полагаю, что вы единственная белая женщина на свободе в этом городе. Если вы упакуетесь, я сам отведу вас к консулу.
Она стояла, не шевелясь, потом повернулась к нему.
— Я не понимаю, о чем вы говорите, — бросила она резко. — Какие неприятности? Что тут может случиться?
Квентин кисло улыбнулся.
— Большие неприятности, — пояснил он. — Может быть, вам ничего не известно насчет кубинской политики? — Он подошёл и встал рядом с ней у окна. — Отлично выглядит это жилище, Не правда ли? — сказал он, глядя на яркие цветочные клумбы, зеленые лужайки и на бухту. — Конечно, с виду все в порядке, но под этим масса бурлящей нищеты. По сравнению с коррупцией, разъедающей здешнее общество, Чикаго выглядит вечеринкой для невинных девиц. Стоящий сейчас у власти президент — один из самых низких негодяев на свете. Все его подчиненные вершат свои маленькие грязные дела. Это продолжается уже немало времени, и я полагаю, что людям это изрядно надоело. Волнения начались на прошлой неделе в связи с налогом на транспорт. Парень, который ведает этим делом, обложил налогом каждый грузовик. Всем понятно, что это пойдет в его собственный карман, поэтому они ополчились против, него. Организовали стачку. В руководстве сидят парни не промах. Они догадались, что дело плохо, запаслись продуктами и затаились. Остальная Гавана осталась на бобах. Ни одно судно не привозит продуктов, ни поезда, ни грузовики, никто. Еды стало не хватать. Пройдет немного времени, и местные возмутятся. А когда эти ребята разозлятся, они причинят кучу неприятностей. Вот почему вам надлежит уехать или по крайней мере перебраться в консульство.
Пока он говорил, девушка стояла очень тихо, пристально наблюдая за ним. Когда он закончил свой рассказ, она, видимо, успокоилась, и хмурое выражение исчезло.
— Вы, должно быть, подумали, что я очень груба, — медленно произнесла она. — Но я нахожусь в затруднительном положении. — Она взглянула на него довольно беспомощно и снова уставилась в окно.
Квентин почувствовал ее растерянность.
— Я слышал, что вы отстали от судна, — заметил он небрежно. — Я полагаю, что на борту остались все ваши вещи, одежда, деньги и так далее, а?
Она кивнула:
— Да, это так. Мне нечего надеть, кроме того, что на мне. У меня нет денег… что… что, как вы думаете, мне надо делать?
