Над Ростиком криво, боком пронеслась еще одна лодка, она молотила из всех пушек, но при этом горела, как чурка в топке... И падала. Она упала на трибуны, с другой стороны футбольного поля, взметнув вверх столб черного дыма, обломков и щепок от лавочек. Эти лавочки саранча, видимо, доесть не успела, и сейчас они занялись невысоким, но прожорливым пламенем. Внезапно рядом с ним оказался Чернобров.
— Командир, они засели под трибунами! Дай команду выкурить их оттуда!
Ростик аккуратно поставил на землю противотанковое ружье, поднял свой карабин, подошел к Черноброву:
— Ты где был-то? Почему сволочей у пруда не придавил?
— Я пытался тот батальон организовать, который из-за водолечебницы вылез... Никогда в жизни больше в командиры не пойду.
Значит, он хотел как лучше. А получилось так, что он и приказ не выполнил, и не помог никому. Но, в общем, ругать его не следовало. Он просто не справился. Ростик не был уверен, что и сам справлялся сейчас, здесь...
— Так, где они засели?
— В раздевалках, под трибунами. Их там полно. Трибуны с противоположной стороны были сделаны из досок, укрепленных на металлических фермах. А с этой стороны, как водится, под трибунами размещались раздевалки, душевые, склады, какие-то подвальчики...
Ростик подошел к единственной, ведущей под трибуны двери. Она была сломана и висела на одной петле. На пороге в странном объятии лежали мертвый человек и один пурпурный. Вот только он был без волос и очень крупным. Ростик присмотрелся к нему: так и есть, он оказался росточком не в полтора метра, как губиски, а как взрослый мужик, и даже еще выше. Значит, у них, как минимум, две расы?
Но сейчас полагалось бы заняться другим. Ростик и занялся.
— Люди там есть? — спросил он Черноброва.
Вокруг них собралось довольно много бойцов, чуть не сотня, пожалуй, четверть его батальона, если учитывать потери.
— А как же? Почитай, одни перебежчики и засели.
Со стороны запасного поля донесся еще один взрыв. Скорее всего, бронебойщикам удалось завалить еще одну летающую машину.
— Что, если поджечь их там? — спросил конопатый солдатик с ружьем пурпурных в руке.
— Там склады, дура, для твоей же игрушки боеприпасы, — кто-то проговорил за конопатым. Видно, над ним привыкли посмеиваться, впрочем, беззлобно.
— И для захваченных самолетов топливо, — сказал кто-то негромко.
Да, пожар не годился. А впрочем...
— Эй, вы, там! — позвал Ростик, чуть поднеся голову к сломанной двери. — Даю вам две минуты, если не сдадитесь, подпалю к чертовой матери.
— И чем же ты, холера, нас подпалишь? — донеслось из-под трибуны.
— Можешь не сомневаться, найду чем, — спокойно ответил Ростик.
Он как-то разом устал. И в голосе эта усталость слышалась отчетливей, чем ему бы хотелось. Но сейчас она придавала его словам уверенность и силу.
— Эй, начальник, у нас тут пять пурпурных, если мы их вам сдадим...
— Давай без торговли, — решил Ростик. — Сдавайся, и все. А как вы там пурпурных задержите — ваше дело. Только чур — не убивать, они мне для допроса еще пригодятся.
— А с нами что будет? — спросил другой голосок.
— Суд вам будет, — не выдержал Чернобров. Ростик согласно кивнул.
Потом где-то в темной глубине раздались выстрелы. И вдруг кто-то завыл высоким пронзительным голосом. Ростик поймал себя на том, что еще ни разу не слышал голоса пурпурных.
— Ну что? — спросил он, снова подавшись к двери. — Справились?
— Справились, начальник. Сейчас выйдем, не поджигай нас пока.
— Смотрите, — вдруг закричал конопатый. В темноте под трибунами показался свет, это открылись двери на поле, через которые перед матчем выходили команды.
— Чернобров! — заорал Ростик. — Пятьдесят человек на ту сторону и огонь — на поражение!
Но на ту сторону трибуны бросилось гораздо больше, чем полсотни человек. Стрельба на какое-то время сделалась очень интенсивной.
— А что будет, когда они из этих дверей полезут? — обеспокоенно поинтересовался конопатый.
Но никто не полез. Из темноты вдруг прозвучал голос Черноброва:
— Свои, не стреляй, командир.
Шофер вышел, жмурясь от яркого солнца.
— Да, без света не сладко воевать. Но теперь, кажется, все в порядке.
— Где пленные? — спросил Ростик.
— Там не очень-то в пленные сдавались...
Ростик, не дослушав, пошел на ту сторону прямо сквозь темноту подтрибунного помещения. Пленных, в самом деле, не оказалось. Зато мертвых прибавилось, и, к сожалению, потери в его батальоне тоже возросли.
Белобрысый арбалетчик, которого Рост послал обезопасить пост у парка, вылетел из кустов, будто за ним гнались с собаками. Несколько вояк из самых нервных даже взяли его на прицел. Пришлось орать:
— Не стрелять, свои! — Обстановка сразу разрядилась. Но зато пришлось поругать солдатика: — А ты чего — прешь как наскипидаренный! Свои бы и уделали.
— Боялся не успеть к драке, — пояснил белобрысый.
В его руках победно блестело ружьецо пурпурных, вокруг узких плеч была перекинута лента с патронами к нему. Как заметил Ростик, бляшки для этого ствола были не больше копеечной монеты. За белобрысым, тяжело дыша, вывалились остальные девять человек.
— Ну, молодцы. Раненые есть?
— Нет, все целы. Мы их...
