Те же идеи провозглашает и партия БААС, к которой принадлежат нынешние правители Сирии и Ирака. Ее основатель Мишель Афляк писал: "Сегодня Европа, как и в былые времена, боится ислама, поскольку она знает, что ислам восстановил свои силы… возродился и выступает в новом обличье панарабского национализма. Именно поэтому Европа обращает все свое оружие против этой новой силы"/*37.
На фундаменте антизападной идеологии зиждется исламистская версия насеризма, созданная Муамаром Каддафи. В манифесте 'Третий путь" ливийский лидер следующим образом излагает свое политическое кредо:
"Мы были жертвами, но теперь… жертвы поднялись и намерены дать отпор хищникам. Арабы, искалеченные колониализмом, начали сомневаться в самих себе. Им уже не верилось, что основы современной цивилизации заложили арабы и мусульмане… что арабы и мусульмане создали такие науки, как астрономия, химия, арифметика, алгебра, медицина… Настало время доказать, что ислам – это сила, призванная повести за собой все человечество, призванная обеспечить прогресс и изменить ход истории, как мы делали это прежде… Истины, о которых мы говорим, существовали еще до появления американского общества"/*38.
Антизападный настрой арабского мира выражается не только в громогласных декларациях, но и в определенной политической ориентации. Вплоть до развала советского блока арабские страны поддерживали СССР и его сателлитов. Арабы вели интенсивную антизападную пропаганду в ООН и в движении "неприсоединившихся стран". Многочисленные теракты, осуществленные арабскими экстремистами, были направлены против граждан и правительств Запада. Арабские лидеры ликовали, когда объявленное ими нефтяное эмбарго грозило удушить западную экономику. О, как их радовала эта картина: американские конгрессмены, спешащие к месту работы на велосипедах; деловые люди, выстаивающие в долгих очередях за бензином у колонок Нью-Йорка, Лондона и Парижа. В 1973 году многим арабам показалось, что колесо истории повернулось вспять, что с помощью нефтяного эмбарго арабский мир воздал по заслугам своим обидчикам. Дружественные связи некоторых арабских правителей с Соединенными Штатами создают на Запале известную иллюзию: многим хочется верить, что эти связи выражают дружелюбие широких арабских масс. Но прозападные правители представляют очень тонкий слой интересантов. Поучительно вспомнить, что такие страны, как Ирак и Ливия, считавшиеся умеренными и прозападными при королях Фейсале и Идрисе, превратились в центры антизападного фанатизма, как только там были свергнуты монархические режимы. То же самое произошло в мусульманском Иране после свержения шаха. Упование Запада на дружественные арабские режимы есть упование на одиночных правителей, а не на подвластные им народы. Эти одиночки могут в любой момент исчезнуть с политической арены, и их место займут деятели иного типа, выражающие укоренившуюся враждебность широких арабских масс по отношению к Западу.
Только на фоне этой принципиальной враждебности может быть понято неприятие арабами Израиля. В глазах арабов Израиль – это государство, созданное европейскими евреями по образцу либеральных западных стран. Арабы считают Израиль орудием, с помощью которого Запад пытается привести мусульманский мир к новым унижениям. Еще в 30-е годы Эмиль Гури, вдохновитель резни арабских "коллаборационистов" в Палестине, утверждал, что массовое убийство хевронских евреев – это "удар, нанесенный захватническому Западу, британскому мандату и сионистам" (именно в такой последовательности)/*39. Точно такая же концепция характерна для панарабского национализма насеровского типа. В составленной Насером "Национальной хартии Египта" говорится:
"Империалистические происки привели к тому, что арабская земля Палестины была похищена у арабской нации без всякого права и закона – с тем, чтобы создать на ней военно-фашистский режим, призванный стать источником военной угрозы (арабам). Реальная опасность есть само существование Израиля в качестве орудия империализма"/*40.
Именно этот образ Израиля в качестве инструмента западной узурпации Насер использовал в своей подстрекательской речи 29 мая 1967 года, за неделю до начала Шестидневной войны:
"Мы противостоим Израилю и Западу – именно Западу, который создал Израиль, который презирает нас, арабов, и который игнорировал нас до и после 1948 года. Они (западные политики) не испытывали ни малейшего уважения к нашим чувствам, нашим жизненным чаяниям и нашим правам… Если западные державы отказывают нам в наших правах, насмехаются над нами и презирают нас, мы должны научить их относиться к нам с уважением, воспринимать нас всерьез"/*41.
В том же духе накануне Шестидневной войны высказывались сирийские лидеры. Так, например, начальник сирийского генштаба дал следующее объяснение причин, обязывающих его страну начать войну против Израиля:
