Поток людей, шедших по полю, был довольно редким. С Атлантики дул холодный ветер. Анника зябко подняла плечи и сунула руки в рукава пиджака. Сердцебиение успокоилось. Она заставила себя забыть слова Лотты: «Ты думаешь, я хотела провести с тобой целых четыре дня?»
Она дрожала, как в лихорадке.
Прямо впереди стояло несколько некрасивых бетонных домов с бельем, сушившимся на балконах. Стоявшие у домов машины были старые и ржавые.
Да, наверное, здесь много денег, но это никак не отражается на облике города.
Центр города выглядел старше, был лучше ухожен и коммерциализирован. Вдоль главной улицы стояли гнутые парковые скамейки, на которых, правда, никто не сидел, фигурные фонарные столбы, урны и сотни беспошлинных туристических магазинчиков. Здесь теснились ювелирные лавки, магазины одежды, вина и сувениров, универмаги, пункты продаж мобильных телефонов и детских игрушек и – слава и хвала богу – магазин фототехники.
Анника вошла в один из них и купила приличную цифровую камеру с широкоугольным объективом и зумом, большую карту памяти и заряженный аккумулятор.
«Я смогу потом фотографировать детей, – подумала Анника. – Тем более что скоро мне выплатят страховку».
Она уселась на декоративную парковую скамейку перед магазином и прочитала написанную по-английски инструкцию. Как она и рассчитывала, камера оказалась несложной. Навести и нажать. Фотоаппарат сам наводил объектив на резкость, сам выбирал диафрагму и выдержку. Она затолкала фотоаппарат в сумку вместе с прочим хламом и пошла дальше.
Через десять минут она была на Сити-Милл-Лейн – узкой извилистой улочке, взбиравшейся вверх по западному склону утеса. Подъем оказался крутым, и Анника скоро запыхалась под тяжестью объемистой сумки. Место здесь было не таким шикарным, как главная улица, стало безлюдно. Пахло пылью и копченой колбасой.
Коричневая дверь дома номер 34 была зажата между входами в бюро путешествий и мужскую парикмахерскую.
Датский адвокат Стиг Зейденфаден занимал в этом старом доме скромную контору на втором этаже. Стиг приветствовал Аннику вежливым поклоном и проводил в небольшой кабинет. На столе уже стояли чай и печенье.
– Так, значит, ты хорошая знакомая Рикарда Мармена. – Он с интересом посмотрел на Аннику. – Давно ли вы друг друга знаете?
Анника села сбоку, Стиг Зейденфаден устроился в торце длинного стола.
– Иногда мы встречаемся и вместе обедаем, – уклончиво ответила Анника. – Рикард обычно помогает мне налаживать контакты…
Вошла секретарша, поставила на стол сахарницу и бесшумно вышла, плотно закрыв за собой дверь.
Пока она не ушла, в кабинете стояла несколько напряженная тишина. Анника осмотрелась. Стену, выходившую на улицу, почти целиком занимали три окна. Было видно здание напротив с таким же кабинетом в три окна. Солнце заглядывало в верхний угол окна, подсвечивая пляшущие под потолком пылинки.
Стиг Зейденфаден откашлялся и облокотился на стол.
– Рикард сообщил мне, что тебя интересует интервью со скандинавским адвокатом в Гибралтаре, – сказал он. – Нас здесь немного, и к тому же один из нас зимой умер.
– Ты имеешь в виду Веронику Сёдерстрём, – догадалась Анника.
– Нам, северянам, надо держаться вместе под этим палящим солнцем. Друзья Рикарда – мои друзья. Чем я могу тебе помочь?
– Ты был знаком с Вероникой Сёдерстрём?
Стиг налил себе чаю из чайника и вздохнул.
– Она не была моей задушевной подругой, но, естественно, мы были знакомы. Немного чаю?
Анника подвинула адвокату свою чашку, и он налил туда чай. Чашки были из тонкого фарфора, с розочками и золотистым кантом. У блюдца был отколот край.
– Какой юридической деятельностью занималась Вероника Сёдерстрём?
Адвокат удивленно посмотрел на Аннику:
– Поле ее деятельности было шире моего. Она бралась как за хозяйственные, так и уголовные дела. Насколько я помню, занималась она и нотариатом. Я же оказываю исключительно
– Это предприятия и налоги?
Он кивнул.
– Ты не мог бы рассказать мне, как устроена налоговая система Гибралтара?
Он снова кивнул и принялся размешивать в чашке сахар.
– Возможность открывать здесь освобожденные от налогов предприятия появилась в 1967 году, но только после вступления Испании в Европейский союз, то есть после 1985 года, здесь начались скандалы и махинации.
Анника достала блокнот и записала услышанное.
– Кто вообще учреждает здесь предприятия?
Адвокат откинулся на спинку стула, крепко ухватил чашку за маленькую ручку и оттопырил мизинец.
– Для того чтобы открыть здесь предприятие, оно должно отвечать нескольким условиям. Акционерный капитал компании не должен быть меньше ста британских фунтов.
Он помолчал, дав Аннике возможность записывать.
– Ни один человек, постоянно проживающий в Гибралтаре, не может быть окончательным владельцем предприятия. Предприятие осуществляет свою деятельность на доходы, полученные за пределами Гибралтара.
Анника украдкой взглянула на важное лицо и выступающий под рубашкой живот этого человека.
