Чилийским бизнесменам Хосе и Марии жить в Таиланде позволяет благосостояние; журналисты из Хорватии приехали на тропический остров подзаработать, а паре музыковедов из России стесненные обстоятельства просто не позволяют улететь домой. Несмотря на то, что столь разные причины привели эти три семьи на остров Самуи, между ними завязываются дружеские отношения. Однако из-за существенной разницы в национальном темпераменте, менталитете и уровне достатка между друзьями то и дело возникают курьезные недоразумения, помноженные на приколы Страны Улыбок. Зато здесь не соскучишься.
Место под солнцем
– Зря ты обижаешься на Марию, – сказала Саня.
Разговор наш состоялся через полгода моего тесного общения с Марией, состоящего из тотальных подстав.
Саня – это молодая блондинистая журналистка из Загреба. Мария – из Латинской Америки. Точнее, Просто Мария, как я ее называю за глаза.
На нашем острове Самуи настоящий Вавилон: помимо тайских аборигенов кого только нет, вот даже представители таких небанальных наций, как чилийцы и хорваты. Всем хватает места под солнцем на тайской гостеприимной земле.
Все мы – хорваты, чилийцы и русские – дружим семьями на ломаном английском, превзмогая акценты друг друга. Да, дружим, не побоюсь этого слова:: раз уж пошли обиды, то это уже не просто приятельские отношения, а настоящая дружба. Примерно так она и выглядит в реальной жизни. Тем более что поначалу я чуть ли не молилась на Марию. Это потом из ходячей иконы она была мной разжалована до Просто Марии.
Кстати, познакомились мы с ней в католической церкви.Ту встречу я никогда не забуду. Уж очень тяжело мне тогда было.
Знакомство
…Спаситель висит на огромном распятии – в набедренной повязке, при фиолетовом орнате, накинутом на плечи по случаю Великого Поста.
Точно в такой же набедренной повязке того же самого фиолетового цвета сейчас мой муж Саша лежит в госпитале, весь в металлических штырях, пока я тут сижу в церкви.
“Как сговорились”, – подумала я, разглядывая гвозди в руках и ногах Иисуса.
Хоть я и католичка, но в этой церкви на тропическом острове мне все чужое: священник служит на тайском, монашки поют на тайском, и песни странные. Прихожане сплошь азиаты, всего лишь одна европейская женщина присутствует на службе, да и та опоздала.
“Помоги мне, пошли каких-нибудь друзей, а то я здесь совсем одна”, – взмолилась я.
– … Привет! Как тебя зовут? Откуда ты приехала? – у выхода из храма меня поджидает та единственная белокожая дама. – Меня зовут Мария.
Ничего себе! Быстро же Он отвечает на молитвы. Вот уже и Марию подогнал. Просто Марию, не Богородицу, но тоже неплохо.
Святое Семейство
Было бы странно, если бы мужа Марии звали иначе. У чилийцев все либо Марии, либо Хосе.
Появление этого Святого Семейства в тайском госпитале произвело на нас впечатление чуда, учитывая время, место и прочие сопутствующие обстоятельства.
…Раздробленная. от колена Сашина нога в одночасье вдруг опухла, стала горячей.
– Срочно готовить к операции, – приказал медсестрам доктор.
Меня уже заставили подписать какую-то бумажку, что я не буду иметь претензий, если что. А если что?..
В общем, весь день мы с Сашей даже разговаривать не могли, так волновались. Перед операцией нельзя есть, и мы с утра маковой росинки во рту не держали, да нам было и не до еды. Операцию назначили на вечер.
Уже стемнело, а за Сашей все не приходили. Как вдруг открылась дверь в палату и… вошла Мария с каким-то мужчиной испанского вида.
– Знакомьтесь, это Хосе, – представила она мужа.
Мы оба, не сговариваясь, подумали об одном и том же: вот теперь операция пройдет хорошо. А как может быть иначе, раз к нам явились не больше не меньше как сами Хосе и Мария! Да еще притащили сок и песочное печенье.
Что мы знаем о Чили
Говорят, на Луне угадывается силуэт Марии на ослике, если смотреть на небо из Чили.
– Знаете эту песню? – Саша напевает чилийским друзьям мелодию из заставки к передаче «В мире животных».
Я и не знала,что это чилийская песня. Она про ослика, который вез Марию с Младенцем в Египет, и в тексте в конце каждой строчки повторялось «Хосе-Мари-я-а».
– Да, что-то такое помню, – Хосе начинает фальшиво подпевать.
– А эту мелодию вы знаете? – я пытаюсь голосом изобразить “Полет кондора”.
– Ну конечно, – радуется Мария.
Так, что еще мы знаем о Чили? Не считая сериала про Просто Марию…
– Ун пэбло, унидо, хамас сера венсидо, – скандирую я.
– Где ты этого набралась? – хохочут Хосе и Мария.
– Мы в школе учили, когда был переворот у вас в Чили. Мы все были на стороне Сальвадора Альенде, правда, Саша?
– Зато Пиночет порядок у нас навел, спасибо ему. Мы с вами по разные стороны баррикады, – шутит Хосе.
– А еще мы знаем чилийского народного героя по имени Хоакин Мурьетта, – хвастаюсь я.
– Мурьетта? Это мексиканский бандит, а вовсе не чилийский народный герой, – хмыкает Хосе. – Где вы этого набрались?
Высокие отношения
Она рослая, ногастая, грудастая, – коня на скаку остановит, – с сияющим лицом, как у мадонны, легкая на улыбку. Он – щуплый, пожилой, мрачноватый, с семенящей походкой. Зато усы и бородка, как у настоящего испанского идальго.
Когда Мария обнимала и целовала Хосе, – а она довольно часто делала это публично, – ей приходилось наклоняться к нему, как к ребенку.
При этом он называл ее «девочка моя».
– Он относится ко мне, как отец, – сетовала Мария. – Мне бы больше понравилось – как бой-френд, но что поделаешь.
