Когда Фарука Каддуми попросили прокомментировать заявление Арафата об отказе от террора, он ответил: "Это неверная интерпретация заявления, сделанного председателем Арафатом… Мы осуждаем терроризм, в особенности государственный терроризм Израиля". На вопрос о том, не лишает ли такая интерпретация всякого смысла декларацию Арафата, на основании которой госсекретарь США Шульц принял решение о начале диалога с ООП, Каддуми ответил следующее: "Шульц может идти к черту. Думаю, он уже в пути"[372].
Такая же судьба постигла и другую часть женевского заявления Арафата – "признание" права Израиля на существование. Абу-Ияд категорически отрицал подобную интерпретацию слов председателя ООП в своих многочисленных выступлениях перед арабской аудиторией. 11 февраля 1989 года он заявил:
"Ни решения сессии ПНС в Алжире, ни речь Арафата в Женеве не содержали признания Израиля со стороны Организации освобождения Палестины"[373].
Жорж Хабаш, лидер "Народного фронта освобождения Палестины", поддержат* Абу-Ияда:
"Решения ПНС никоим образом не могут означать признания Израиля или признания его права на существование. Мы не признаем Израиль"[374].
8 августа 1989 года руководимая Арафатом фракция ФАТХ приняла резолюцию, призывающую к "усилению и эскалации военных действий и всех форм борьбы, направленных на прекращение сионистской оккупации Палестины". 31 января 1990 года исполком ООП утвердил эту резолюцию в качестве программного документа[375].
Данная резолюция была положена в основу совместного заявления, которое было сделано в том же месяце Ясером Арафатом и Муаммаром Каддафи:
"Создание Государства Израиль явилось результатом Второй мировой войны, и оно должно исчезнуть, вместе с другими результатами той войны; подобно тому, как исчезла на наших глазах Берлинская стена"[376].
Спектакль полностью повторился в связи с нашумевшим высказыванием Арафата, понятым на Западе как отказ от центрального положения "Палестинской хартии", объявляющего целью ООП уничтожение Израиля. До своего выступления в Женеве Арафат неизменно переводил разговор на другую тему, как только его спрашивали о "Палестинской хартии". Посетив по приглашению президента Миттерана Париж через несколько месяцев после своего женевского выступления, Арафат не мог уклониться от прямого вопроса, связанного с "признанием" Израиля вопреки "Палестинской хартии", которая является конституционным документом ООП.
Отвечая журналистам в Париже, Арафат сказал следующее:
"Что касается "Палестинской хартии", то здесь, я думаю, можно ответить французской поговоркой: "С'еst caduc"[377].
Редкое французское слово caduc может переводиться по-разному, как "неуместный" или "потерявший законную силу".
Пресса, как водится, превратила эти слова Арафата в заявление, аннулирующее "Палестинскую хартию". И опять-таки, как обычно, уже через считанные часы после парижского выступления Арафата и сам он, и его товарищи по руководству ООП объяснили, что слово саduc имеет множество значений. Арафат был неправильно понят, да и вообще, он не имеет права менять какую бы то ни было деталь в тексте "Палестинской хартии". Выступал в Саудовской Аравии, Арафат объяснил смысл своего парижского заявления в следующих словах:
"(саduc) позволяет в правовом отношении точно охарактеризовать нынешнее состояние этого основополагающего документа… Один из моих советников предлагал воспользоваться словом obsolete (устаревший), но я сказал: нет, это неправильный термин"[378].
Хаккам Балави, представлявший ООП в рамках политического диалога с Соединенными Штатами, разъяснил:
