Нам могут возразить, что в 30-е годы палестинская проблема уже приобрела политическое звучание, поэтому неправомерно делать далеко идущие выводы на основании приведенной выше оценки. Но подобное возражение неприменимо к свидетельствам очевидцев, посетивших Эрец-Исраэль в прошлом столетии. Вот, например, к каким выводам пришел швейцарский ученый Феликс Бове, который побывал в Палестине в 1858 году:
"Христиане, завоевав Святую Землю, так и не сумели удержать ее; для них она всегда была либо полем сражения, либо кладбищем. Сарацины (т.е. арабы), которые отняли ее у них, также ее оставили, и она была захвачена османскими турками. А те… превратили ее в пустыню, куда и сами опасаются заглядывать. Арабы, живущие здесь, могут считаться лишь временными поселенцами. Они разбивали свои кочевья на пастбищах или строили убежища в разрушенных городах. Они не создали ничего. Поскольку они чужаки на этой земле, то они и не стали ее хозяевами. Ветер пустыни, что занес их сюда, может унести их прочь, и не останется здесь ни единого следа их пребывания"[76].
Когда Эдвард Робинсон, Клад Кондор и другие археологи впервые оказались на этой земле, они без большого труда сумели опознать древние еврейские города, потому что арабы так и не удосужились дать им новые названия. Еврейские топонимы, которые исследователи нашли практически нетронутыми, включали в себя место рождения пророка Иеремии Анатот (Аната), поля маккавейских сражений Левона (Лубане) и Бейт-Хорон (Бет-Ур), последнюю крепость Бар-Кохбы Бейтар (Батир), место пребывания Скинии Завета в Шило (Сийлун), Арад (Тель-Урад), Ашкелон (Аскалун), Беэр-Шеву (Бир эс-Саба), Бней-Брак (Ибн-Ибрейк), Бейт-Шеан (Бейсан), Бейт-Шемеш (Айн-Шамс), Адураим (Дура), Эштемоа (Эс-Самуа) и множество других[77]. Фактически за 12 веков своего присутствия в Палестине, вплоть до возвращения евреев, арабы построили только один город Рамле[78]. Эти очевидные факты позволили сэру Джорджу Адамсу Смиту, автору "Исторической географии Святой Земли", написать в 1891 году:
"Нет никакой местной цивилизации в Палестине, которая могла бы вытеснить турецкую, исключая евреев… давших Палестине все, что имеет какую-нибудь ценность для мировой цивилизации"[79].
Поэтому, когда мировые лидеры в Версале взвешивали конкурирующие доводы арабов и евреев, они с полным основанием не уделили никакого внимания национальным требованиям "палестинцев". Ни один арабский лидер в Версале – или даже в Палестине! – не выдвинул подобных требований. Возглавляемая Фейсалом, сыном шерифа Мекки, а, позднее, королем Ирака, арабская делегация отстаивала независимость арабского государства, которое, по их мнению, должно было включать территорию нынешних Сирии и Ирака, а также Аравийский полуостров.
Фактически арабы смотрели тогда на сионистов как на потенциальных союзников. В январе 1919 года, за месяц до открытия Версальской конференции, Фейсал подписал с Хаимом Вейцманом соглашение о "возможно более тесном сотрудничестве" между арабским и еврейским народами с целью "дальнейшего развития арабского государства и Палестины (еврейской)". В этом соглашении отмечалось, что конституция Палестины "должна дать полные гарантии осуществления декларации британского правительства от 2 ноября 1917 года" (Декларация Бальфура) и что "все необходимые меры будут приняты, дабы поощрить и ускорить широкомасштабную иммиграцию евреев в Палестину".
В ответ на это Всемирная сионистская организация обязалась "приложить все усилия в помощь арабскому государству, дабы обеспечить необходимые средства для развития его природных ресурсов и экономических возможностей". Евреи и арабы приняли решение выступить с совместной позицией на мирной конференции. В марте 1919 года Фейсал обратился к Феликсу Франкфуртеру, который был членом американской делегации, со следующим заявлением:
