Самая влиятельная лондонская газета "Таймс" доказывала, что Палестине "необходима надлежащая военная граница… Она должна проходить как можно ближе к краю пустыни". По мнению газеты, "река Иордан не может быть восточной границей Палестины. В соответствии с мандатными обязательствами, принятыми Великобританией, наш долг сделать еврейскую Палестину жизнеспособным и процветающим национальным государством, избавленным от необходимости вести вечную борьбу за свое выживание в регионе"[125].
Несколькими годами позже заместитель министра колоний лорд Арнольд выступил в британском парламенте и ретроспективно представил официальную позицию Лондона следующим образом:
"Во время войны мы признали независимость арабов внутри определенных границ… Шли споры о том, какие именно территории включают в себя эти границы. Но по поводу Трансиордании споров не было. Никаких сомнений не вызывал тот факт, что Трансиордания находится внутри границ, подразумеваемых Декларацией Бальфура"[126].
Даже эмир Абдалла, ставший главой арабского государства Трансиордания, признавал, что доставшаяся ему территория предназначалась изначально евреям:
"Милостью Аллаха мне удалось создать (арабское) правительство в Трансиордании. Это произошло благодаря отделению страны от Декларации Бальфура, в рамках которой Трансиордания находилась еще по соглашению Сайкс-Пико (1916), включавшему ее в зону влияния Великобритании"[127].
Как и его брат Фейсал, Абдалла признавал положительную роль еврейской иммиграции в создании экономической основы Трансиордании. В связи с этим он неоднократно пытался организовать продажу и сдачу в аренду земельных участков на восточном берегу Иордана евреям, живущим в западной части Эрец-Исраэль. Эти попытки предпринимались в 1924-25 гг.; в конце концов, они были пресечены британской администрацией[128].
Было ясно, что Черчилль, если предоставить его самому себе, попытается реализовать собственные замыслы относительно создания еврейского государства на обоих берегах Иордана. Чиновники из Ближневосточного отдела министерства колоний предприняли все возможные меры для для того, чтобы этого не случилось. С помощью лживых заявлений Шакберг, Лоуренс и их сотрудники убедили Черчилля в том, что еще во время войны Трансиордания была обещана Фейсалу и Хашимитской династии. Тем самым они проложили дорогу эмиру Абдалле, и тот явился в Трансиорданию со своей гвардией из двухсот бедуинов.
Это произошло вопреки протестам верховного комиссара Герберта Сэмюэля и других официальных лиц, утверждавших, что восточный берег Иордана является неотъемлемой частью мандатной Палестины. Ллойд-Джордж настаивал на том, что, даже если Трансиорданию придется отдать арабам, она все равно должна рассматриваться как "арабская провинция Палестины, или присоединенная к ней территория"[129].
Однако чиновники министерства колоний были убеждены, что с помощью щедрых подачек арабам Британия завоюет себе их преданность. Они заявили Черчиллю, что отделение Трансиордании от Палестины не ущемляет еврейских интересов. Что же касается самого Черчилля, то он – как и многие другие западные лидеры последующего периода – был недостаточно сведущ в подробностях для того, чтобы опровергнуть это голословное утверждение. Майнерцаген, который тем временем был переведен в Лондон, снова оказался единственным защитником еврейских интересов и британских обязательств:
