По легенде Карина должна была изобразить не местную. Мол, молодой человек, а как мне пройти туда-то? А вы меня не проводите? А не хотите подняться на чашечку кофе? Если он не гомик, то с радостью согласится не только на «чашечку кофе», но и на постель.
Квартиру сняли специально посередине между техникумом и домом жертвы, до которого было порядка пяти кварталов. Всё, как говорится, в шаговой доступности.
Занятия должны были закончиться уже минут пятнадцать как, из дверей давно уже тёк ручеёк учащихся, а Курылёва всё не было. А Карине уже очень сильно хотелось по-маленькому. И что самое поганое — вокруг никаких кустов, где можно было бы облегчиться.
Когда терпеть уже стало невозможно, она решительно направилась ко входу в техникум. Ловя на себе заинтересованные взгляды студентов, невозмутимо двинулась по коридору первого этажа, уверенная, что в дальнем его конце должна находиться уборная, но не уверенная, в техникуме, где учатся сплошь парни, есть женский туалет. Разве что для педагогического состава, если в нём вообще есть женщины. Но всё же ей повезло. Толкнув дверь с буквой Ж, она оказалась не в самом чистом в своей жизни туалете, но и не в самом грязном. А ещё обнаружила тут двух девчонок, которые при её появлении испуганно спрятали за спину сигареты. Оказывается, тут и девушки учатся, а она-то, глядя на выходящих из техникума студентов, видела только парней.
— Я вам покурю! — постебалась Карина над напрягшимися девицами. — С какого факультета?
— Бухгалтерия, — пролепетала одна, не понимая, кто перед ней.
— Чтобы я вас тут с сигаретами больше не видела. Марш отсюда.
Те моментально испарились, а Карина юркнула в кабинку, где по-быстрому облегчила мочевой пузырь, наскоро ополоснула руки под издававшим какие-то загробные звуки краном и выскочила в коридор, очень сильно надеясь, что за то время, пока она находилась в уборной, объект не покинул стены техникума.
И тут столкнулась с ним буквально нос к носу, он выходил как раз из мужского туалета, а следом за ним ещё двое парней. От неожиданности она выпалила скорее с утвердительной, чем вопросительной интонацией:
— Курылёв?
— Да-а, — протянул он. — А ты… вы кто?
Карина поняла в этот момент правдивость поговорки: «Язык мой — враг мой», но не раскрывать же теперь карты, выдавая себя с головой.
— А я ваш новый преподаватель… Я теперь бухгалтерию в техникуме преподаю. Практика после института.
Парни с интересом её разглядывали, ощупывая взглядом ладно скроенную фигуру с выдающимися выпуклостями.
— Тут учиться три недели осталось, — хмыкнул Курылёв. — И как вас звать?
— Альбина, — чуть замешкавшись, ответила девушка. — Альбина Михайловна.
— Красивое имя, — хмыкнул тот. — А меня откуда знаете?
— Смотрела твоё личное дело у секретаря.
— А зачем?
— За надом, — начала уже раздражаться от его вопросов Карина. — Так, ребята, ступайте, куда шли, а нам с Евгением нужно пообщаться наедине.
Глядя вслед оглядывавшийся парням, она лихорадочно соображала, что сейчас говорить Курылёву.
— Послушай, Курылёв, мне доложили, что у тебя с поведением не всё ладно, и попросили провести с тобой разъяснительную работу. Так сказать, боевое крещение для молодого педагога. Но я хочу сделать это в неформальной обстановке. Ты как на это смотришь?
— Если в неформальной, то положительно, — криво ухмыльнулся тот. — А куда пойдём?
— Предлагай. Я считаю, что инициатива всегда должна исходить от мужчины.
— Есть тут неподалёку кафе «Парус», чё, может там посидим?
Он едва не облизнулся, задержавшись взглядом на глубоком декольте.
— Что ж, ты предложил — тебе и угощать, — улыбнулась Карина.
Вечер для «педагога» и студента завершился в однокомнатной квартире, которую для этой акции заблаговременно сняли её нанявшие ребята. На следующий день Евгений Курылёв с удивлением узнал, что никакой практикантки Альбины Михайловны в техникуме нет и не было. А ещё три дня спустя, справляя малую нужду, он почувствовал резь в мочеиспускательном канале.
Визит к венерологу подтвердил самые худшие подозрения. Предстояло долгое и муторное лечение. А на следующий день к нему на улице подошли двое и, не выказывая особой агрессии (может, потому, что мимо шли люди), предупредили, что если еще на чернышевских рыпнется, то простым триппером не отделается.
Вечером на кухне за ужином лениво перелистывал прессу, которую вытащила из почтового ящика бабуля. Начал с местного издания, отложив «Комсомолку» на десерт. Первая половина газеты, как обычно, была посвящена серьёзным темам — региональным политике и экономике, причём в половине материалов проскальзывала явная заказуха, хотя и без пометки типа «На правах рекламы». Как вон про фермера. Так-то да, молодец мужик, не побоялся вложиться в такое рискованное предприятие, как своя ферма, молочную продукцию с которой отправляет даже за пределы области. В то же время тут и там в тексте проскакивала ну явно проплаченная информация, не говоря уже о моменте дегустации корреспондентом нового в России, но давно популярного на Западе продукта — йогурта.
