Петр и Андрей, конечно, проснулись.
У ограды дома Иосифа-древодела сидели двое бедно одетых людей, рядом с ними на носилках лежал укутанный в плащ молодой паренек с очень худым лицом. Увидев выходящих из дома троих мужчин и женщину, сидящие быстро поднялись с земли и сразу же согнулись в поклоне. Повисла пауза. Иешуа молча смотрел на нежданных визитеров, а те продолжали стоять склоненными.
Тишину нарушил Петр:
– Здравствуйте, уважаемые! Легка ли была дорога?
– Здравствуй, почтенный! Мир дому вашему, семье - здоровья. Когда есть надежда - путь всегда в радость. - Говоривший, мужчина среднего возраста, выглядел очень уставшим, но, похоже, изо всех сил крепился, чтобы никто этого не заметил.
Мария - чуткая женщина - предложила:
– Пройдите в дом, поешьте, отдохните... - Вдруг осеклась, бросив взгляд на лежащего на носилках юношу. - А это кто?
– Это сын мой, - Сказал мужчина. - Он болен. Мы пришли к вам из Ципора, нам рассказали, что у вас живет человек, творящий чудеса. Он сможет вылечить его. - Последняя фраза была произнесена утвердительно.
Пришелец смотрел на Петра, видимо, полагая, что наиболее солидно выглядящий мужчина и есть тот самый кудесник. А остальные - не в счет.
– Что с вашим сыном? - подавшись вперед, спросил Иешуа. Спросил ровным тоном, с легкой долей заинтересованности, как заправский врач, которому не до эмоций: работа - рутина! Мужчина не понял, растерялся даже, смотрел то на Петра, то на Иешуа, а тот продолжал допытываться:
– Как его имя? Как ваше имя? Давно это с ним? - Ни дать ни взять профи от медицины, только стетоскопа не хватает и истории болезни в руках.
– Я - Реувен, а сын мой - Хаим. - Пришелец отвечал нерешительно, все еще не понимая, кто же здесь главный. - Лихорадка у него. Неделю уж как. Горячий весь, бредит постоянно.
Молчавший все время второй мужчина, пришедший с Реуве-ном или, привычнее для Петра, Рувимом, дополнил:
– Хаим наступил на что-то и потом заболел. Вот, посмотрите... - Он откинул плащ с ног юноши, и всем стало видно, что на стопе у того жуткий гнойный нарыв. Ступня распухла и посинела.
– Э-э, братец, да тут без антибиотиков не обойтись, - подумал Петр, едва увидал рану. Заражение налицо. Вернее, на ноге. Подумал спокойно, так как перед броском его снабдили неимоверно обширным набором лекарств от множества болезней. Даже от таких, которых в древней Иудее не могло быть по историческим причинам. Причем весь набор спокойно уместился в обычную походную суму, какие в здешних местах популярны у кочевого народа.
Иешуа же тем временем продолжал проявлять активность:
– Мать, покорми людей, видишь, они устали с дороги. Ашер, помоги ей, хорошо?
Тактичный Андрей только кивнул и скрылся в доме. Мария, чуть задержав на сыне удивленный взгляд, жестом пригласила пришельцев внутрь. Рувиму не хотелось оставлять сына, но он, видимо, понимал, что мешать врачу-чудотворцу не должно. Какому из двух?.. Он так и не сообразил, кто же из оставшихся с сыном мужчин и есть тот самый, кто вылечит Хаима. Иного результата он не представлял. Петр слышал сто простенькие мысли и чувствовал мешанину: страх, жалость, усталость, голод, но - главное! - незыблемую веру в исцеление. Но означенные голод и усталость взяли свое, и он, чуть поколебавшись, прошел в дом. За ним последовал его безымянный спутник.
Когда во дворе стало пусто, Петр присел на свой любимый камень и с интересом стал наблюдать, что же будет делать Иешуа. Мастер ожидал услышать в мыслях ученика хоть какую-то растерянность, хоть какое-то сомнение в себе великом, даже, естественно, готов был к просьбе о помощи, но Иешуа действовал так уверенно, что можно было подумать, что он, во-первых, носит за пазухой диплом медицинского института, а во-вторых, всю жизнь специализировался на гнойных ранах. Присел, осмотрел внимательно нарыв, приподнял ногу юноши, потрогал отек. Хаим чуть слышно застонал: видимо, даже легкое прикосновение причиняло ему боль.
Иешуа поморщился, но продолжал щупать опухшую ступню. Наконец, опустил аккуратно на землю, прикрыл краем плаща. Обернувшись к Петру, попросил:
– Принеси, пожалуйста, воды. Чистой.
Ну разумеется. Вода - универсальное лекарство... Петр прошел в дом за водой, попутно заглянув в комнату, где находились его вещи. В том числе та самая сума странника, невзрачная, серая, сшитая из грубой кожи. В потайном ее кармашке лежала обойма ампул с разноцветными бирками, одну из которых Петр и прихватил с собой. Взяв не слишком большой кувшин с родниковой водой, он вытащил из горлышка деревянную пробку и, сломав ампулу, влил ее содержимое в воду. Закупорил кувшин, прихватил глиняную чашу, вынес все Иешуа.
"Доктор" по-прежнему сидел у ног Хаима на корточках, скрестив руки.
– Давай приподнимем его и дадим напиться - видишь, какие у него потрескавшиеся губы? - Мастер кивнул на бледное лицо больного.
Иешуа не возражал. Вдвоем кое-как напоили из чашки молодого человека, пролив изрядную долго воды мимо. Попив, Хаим едва-едва улыбнулся, не открывая глаз, - пусть едва-едва, зато верный признак облегчения хотя бы одной из мук жажды.
