Непривычно кроткий Иоанн, настойчиво торчащий в каменном колодце, - ведь вполне вылезти можно, хоть пройтись туда-сюда, ноги размять! - не шел из головы. Вернуться? Уйти вместе?.. Уж столько отступлений от канонических текстов совершено! Одним больше - кто считает?.. Но одно дело вылечить Иуду, который наделе оказался воином-зилотом, о его профессии-происхождении можно впоследствии потихонечку забыть, а совсем другое - легализовать Крестителя, который живым остаться никак не может. А зная преотлично его бурный и неугомонный характер, Петр был уверен, что, пользуясь исторической терминологией, "лечь на дно", то есть полностью отстраниться от действий, Иоанн не захочет и не сможет. Для него - уж лучше умереть.
Да и надо бы посмотреть, как празднование дня рождения тетрарха пройдет. Вдруг что-то опять не по канону будет, не тай; как у Марка и Матфея описано...
Петр попил вина, съел яблоко, с удовольствием помылся теплой розовой - с плавающими поверх лепестками! - водичкой, попробовал благовония - из красного стеклянного, явно римского происхождения, флакона, а тут и толстячок объявился.
Сообщил почтительно:
– Время, господин. Гости уже собираются. Тетрарх просит вас к себе.
– Я готов, - сказал Петр.
Площадь между северным и южным дворцами явно ожила с тех пор, как Петр вернулся от Иоанна. Гости валом валили на праздник, толпились в колоннадах, среди них сновали юркие слуги, разнося напитки и сладости. Этакий местный аперитив. Преобладали либо чисто-белые, либо назойливо яркие цвета, много золота на туниках - в виде шитья, много золота и драгоценных камней - на шеях, на пальцах рук, на запястьях, на женских прическах, сделанных часто по римской моде: локоны, косы, валики.
Толстяк провел Петра прямо во дворец, где тоже было людно, только публика здесь была явно побогаче и познатнее.
Антипа сидел на том же кресле, что и при знакомстве с Петром, увидел его, махнул рукой, приглашая подойти.
Петр склонился перед тетрархом малость пониже, чем утром, не жалко, пусть двор оценит отношение Рима к правителю Галилеи.
Как двор - Петр не понял, но Антипа оценил.
– Слушайте все! - зычно провозгласил он, голос у него был вполне командирский. - Сегодня в нашем гейхале почетный и приятный нам гость высокородный римский патриций Вителлий...
Он повысил Петра в ранге, тот не называл себя патрицием, и в рекомендательном письме действительно патриция Максимилиана о том - ни слова. Но логика проста: если уж патриций кого рекомендует, так только патриция, и можно ли осудить именинника за легкое тщеславие? Впрочем, и Петру - невредно...
Гости приняли сообщение к сведению, великого волнения Петр не заметил, чему втайне порадовался. При всех театрально-публичных составляющих своей профессии, он светиться не любил. С кем надо будет - сам познакомится.
А Антипа не отставал.
Кто-то из слуг подал Петру большой кубок зеленого матового стекла, налил в него вина.
– Выпьем, римлянин. - Антипа тянул к нему свой кубок. В историческом образовании Петра обнаружился пробел: он не ведал, как в Иудее поздравляют с днем рождения, какие произносят тосты. Однако решил, что стандартный набор пожеланий еще никому никогда не вредил. И не удивит, кстати.
– Твое здоровье, - сказал .Петр. - Удачи тебе в управлении твоими землями, умножения богатств, любви женщин, спокойствия в народе.
– Хорошо сказал! - оценил Антипа и залпом выпил кубок. Петр не отстал. Он не боялся опьянения, легко умел уходить от него, а вот обвинение в неуважении к хозяину - как так не допил за здоровье?! - было бы сейчас для него лишним.
Вино оказалось легким и прохладным, а на вкус - явно лучше тех вин, что попадались ему в странствиях по стране. Тонкий, быстро уходящий - вино-то молодое - след послевкусия требовал повторения дегустации, и Петр шарил глазами в поисках слуги...
– Тебе понравилось? - Голос пришел сзади, нежданно, и Петр мгновенно повернулся, застигнутый врасплох. Очень он этого не любил! Но повернулся и застыл этакою женою Лота. Сравнение из Торы было здесь вполне уместным
Перед Петром стояла Иродиада, он ее, конечно, сразу узнал. А она его - не могла. Во-первых, вряд ли она запомнила хоть кого-то, кроме Иоанна, - тогда, у реки. Во-вторых, даже если и запомнила, то Петра, а не Вителлия: вместе с одеждой Петр изменил и внешность - волосы, цвет глаз, форма губ... Мелочи, легкая и привычная работа, а эффект - стопроцентный. Тыщу раз проверено.
