— И что же ты сделала? — глухим голосом спросил Майлд.
— Постаралась вышвырнуть эту мысль из головы и побежала покупать билеты на самолёт.
Майлд усмехнулся:
— Ну… я поступил примерно так же. Пошёл в магазин и купил бутылку. Теперь буду вспоминать о том, как пил один в своей крохотной кухне, смеялся и разговаривал с мертвецами.
— Это уже чересчур, — сказала Сиби. — Эй! Вы слышите, суки? Это уже через край! Нельзя так с людьми!
Прокричав куда-то в потолок, она опять поникла.
Райми, кажется, заплакала, спрятав лицо в ладонях.
А мы с Алеф подошли ко второму трупу, на каталке.
Первый, в комбинезоне с надписью «Андромеда», исследовать было бесполезно. Голова и в самом деле была снесена практически полностью. А вот этот, второй — целёхонек.
— Баэлари, — сказала вдруг Алеф.
— Д-думаешь? — запнувшись, спросил я.
— Не знаю. Но чувство такое же. Это женщина.
Существо, лежащее на каталке, было укрыто полупрозрачной тканью, и больше всего напоминало высохшую мумию. Как, собственно, и Хранители, к которым я уже привык. Глаза были закрыты. И всё же… Алеф была права. Чувствовалось, что это — именно женщина.
— А она точно мертва? — спросил Сайко, встав рядом. — Может, она без сознания? В коме? Спит? Или просто лежит с закрытыми глазами! Что мы знаем об этих тварях, помимо ничего?
— Есть предложение, — присоединился к нам Гайто. — Мне всё равно хочется испытать ствол. Отчего бы не выдать ей в голову?
— Боже, — услышал я слабый голос Сиби, — вы только посмотрите на меня. Жалкая развалина! Парень предлагает выдать со ствола в голову дохлой бабе, а у меня даже нет сил это обстебать. Я совсем расклеилась. Это — начало конца.
Гайто приставил пистолет к голове инопланетянки и вопросительно посмотрел на меня.
Я колебался. С одной стороны — да. Восставшая инопланетянка нам ни к чему. Вряд ли она покажет нам, на какую кнопку нажать, чтобы уничтожить Чёрную Гниль и вернуться домой. С другой, стрелять в безоружного и неподвижного соперника, даже не разобравшись, соперник ли это…
Я покосился на Алеф, ища совета, и обнаружил, что она — бледнее смерти. Даже губы, кажется, посинели.
— Эй, ты чего? — тряхнул я её за руку.
— Н-н-не… знаю, — пролепетала она. — Мне плохо…
— Ага! — воскликнула Илайя.
Я резко повернулся к ней как раз вовремя, чтобы увидеть, как она тыкает пальцем в кнопку. Одну из тех, что были сгруппированы у самой стены, как бы особняком от остальных.
— Нет! — крикнул я.
Поздно.
Кнопка ушла в пульт и тут же вернулась в прежнее положение.
— ** твою мать, сука! — Сиби взвилась едва ли не до потолка и тут же схватила Райми, оттащила от стены.
— Что? Что ты делаешь?! — недоумевала та.
Но как только Сиби отшвырнула её, Райми замолчала.
Все замолчали.
Стены больше не было. Вместо неё перед нами раскинулась бесконечная чернота, испещрённая пылающими точками звёзд.
— О-о-о… — протянула Илайя и коснулась рукой невидимой стены.
— Это что — экран? — Лин вскочила с места и подошла ближе. — Как в той комнате?
— Как в той комнате, — подтвердила Илайя. — Не экран.
Мы все медленно подошли к «не экрану». Взгляд тонул в космических безднах. От осознания того, сколько там миллиардов километров (да что километров! световых лет!), в груди что-то жалко и беспомощно сжималось.
— Погоди… — Я облизнул пересохшие губы. — Если это не экран, то… это что — иллюминатор?
— Иллюминатор, — подтвердила Илайя и засмеялась, прижавшись лбом к невидимой стене. — Ил-лю-ми-на-тор! — пропела она и погладила стену.
Я смотрел на её бледную ладонь, которая провела, будто лаская, по пустоте раз, другой, третий. Потом вдруг сжалась в кулак и с силой ударила.
А после этого Илайя показала космосу средний палец.
— Я существую, — прошептала она хрипло. — Я существую, сука!
Потом раздался визг. Визжала Алеф. Она пятилась прочь от иллюминатора и кричала. Руки метались, то пытаясь закрыть глаза, то уши, то вцепиться в волосы. А потом они и вовсе отправились в путешествие по телу. Если бы не бледность лица и не этот истошный непрекращающийся крик, можно было бы подумать, что Алеф исполняет эротический танец.
И сквозь всё это безумие пробивался торжествующий крик Илайи:
— Я существую, сука! Существую!
Из дома я вышла до восхода солнца, закинула за спину вещмешок с пожитками и двинулась по пустынной дороге.
С тех пор как энергополе перестали поддерживать, девяносто восемь процентов транспорта перестало работать. Города и деревни окончательно превратились в автономные государства, бьющиеся за выживание, кто как умеет.
По дороге я думала о том, как мне повезло.
По дороге я думала о том, как же это глупо и нелепо, что повезло мне во многом лишь потому, что я живу в большом городе, рядом с которым есть действующий порт.
Миллионы других, таких же, как я, по всей планете, наверняка тоже слышат Музыку, но добраться до ближайшего порта своими силами для них просто невозможно. А забирать их на местах — несообразно дорого.
