На земле приветствие вливало силы в контур того, к кому обращаешься. Незначительное количество, но вполне достаточное для того, чтобы символ не забывался. Здесь, на станции, токи распределялись иначе, и фраза осталась лишь данью этикету, над древностью и нелепостью которого Айк поглумился ещё в первую встречу.
— Я затащила её в центрифугу, — наябедничала Нилли, с аппетитом уплетающая свою порцию.
— У-у-у… Массаж? — понимающе переспросил Айк.
— Не в ближайшие несколько часов, — мрачно ответила я. — Нилли почему-то не хочет, чтобы меня в процессе вывернуло ей на спину.
— Ты слишком чувствительная, — махнула ложкой Нилли. — Если у тебя есть слабости — надо их прорабатывать, вот и всё.
— Действительно, — подтвердил Айк. — Я тоже раз проиграл ей на центрифуге и тоже расплачивался. Ничего страшного, второй раз меня даже не вырвало.
— Идиот! — фыркнула Нилли.
— Серьёзно, вообще никакого отвращения! — продолжал Айк, будто не понимая, как бесит Нилли каждым словом. — Скорее даже наоборот. Я ощутил что-то рудиментарное, тот давно позабытый инстинкт физиологического продолжения рода. Мимолётное чувство, но довольно забавное. Тебе понравится.
Я подняла на него взгляд. Чувство было такое, словно взгляд весит тонну.
— Я — девушка, Айк.
— Я заметил, — кивнул он. — Так как насчёт каши?
— Она — тоже девушка.
— Каша?
— Нилли. — Я подвинула кашу к нему, всё равно не сумею запихать в себя ни кусочка. — Какой, к Кету, инстинкт физиологического продолжения рода, если мы с ней одного пола?
Айк нешуточно озадачился. Нилли, кажется, тоже подвисла. Я поверить не могла, что для них, детей Безграничья, такие вещи являются откровением. Хотя… Я, пожалуй, знаю больше них не потому, что родилась на земле, или, вернее, не столько потому.
— Для потомства нужны мужчина и женщина, — сказала я со вздохом. — Так и работает инстинкт, или что там… — Мне неприятно было называть это инстинктом.
Потому что…
— А, да… — протянула Нилли, понизив голов. — Ты ведь…
— Да, — оборвала я её. — Хватит об этом.
— Хватит о чём? — вмешался Айк. — Посвятите меня, чтобы мне тоже было хватит. Пока что вообще недостаточно информации.
Внимательно слушая, он не забывал уплетать мою кашу. Боялся, что передумаю.
— Меня зачал мужчина и родила женщина, — сказала я. — Так это происходит. Иногда.
Айк поперхнулся и долго-долго кашлял. Гораздо дольше, чем было необходимо.
После занятий мы отправились в бассейн. Ещё одно помещение, поражающее размерами. Сколько бы ни набиралось народа, оно всегда казалось почти пустым. Всегда можно было найти себе какой-нибудь участок и спокойно поплавать в голубоватой подсвеченной воде.
Плыли синхронно. Сначала в одну сторону, до третьего буйка, потом — обратно. Не соревнуясь, просто наслаждаясь процессом и разговаривая. Я вынесла любовь к воде из раннего детства, и до сих пор плавание меня успокаивало. Кроме того, посещение бассейна давало дополнительные баллы по физподготовке.
Тут-то Айк и узнал о моей проблеме.
— Что значит, «зачем зло»? — не понял он поначалу.
— Я не вижу его смысла в общей концепции, — сказала я.
Голос звучал глуховато из-за закрывающей лицо маски.
Наш вид, при всём его совершенстве, физиологически плохо приспособлен к плаванию. Нам приходилось носить маски, чтобы не задыхаться, когда вода хлещет в носовые щели. Нам приходилось надевать специальные «перчатки»-перепонки, чтобы движение руки двигало вперёд тело. И всё равно сравниться с рыбами мы не могли.
Помогала и обтяжка. В числе прочих удивительных свойств материала, из которого её создавали, было и такое. Когда нужно было плыть, обтяжка становилась скользкой, как рыбья чешуя, и сопротивление воды сходило на нет.
— Он же очевиден! — воскликнул Айк.
— И чего ты от меня ждёшь? — спросила я. — Чтобы я сказала: «Ох, точно!» — и всё поняла? Хранительница не сумела объяснить мне этого понятно, но твоё «он же очевиден» исправило ситуацию!
Айк помолчал в развороте, потом миролюбиво сказал:
— Мозг взрывается, когда ты огрызаешься, не убирая белой ментомы.
— У меня мозг взрывается, когда я пытаюсь осмыслить необходимость зла в мире, обречённом на уничтожение.
— Говорю же: не пытайся понять, — вмешалась Нилли. — Просто сделай, как просят, и всё. Я так и поступила.
— Ну и бестолочь! — возмутился Айк. — Алеф совершенно права. Нужно задавать вопросы. Что ещё важнее — нужно
— Сложно представить, — отозвалась я. — Не решилась бы оказаться на улице после заката.
— Вот! Я ведь смотрел снятые там сюжеты, представляю, что творится.
Вряд ли он представлял…
— Постарайся вообразить. Ты идёшь домой и вдруг видишь, как пара-тройка безумцев избивают одного. Он уже лежит без движения. Что ты сделаешь?
— Пройду это место как можно скорее, не привлекая к себе внимания, — сказала я, не задумываясь.
