— Ты не понял, брат. Он говорит, что Баэлари — грёбаная сука, превратившая вселенную в скотобойню. А всё нынешнее руководство, всё это «Общее Дело» — удобное оправдание для укрепления вертикали власти. Абсолютной власти.
— Весёлый парень. Когда его переведут к нам?
Смеются.
— Не знаю. Пока его сбросили со второго оборота на первый. Если будет продолжать в том же духе, то, думаю, его вообще распылят. Или сошлют на землю.
— Сына пятёрки Гистона? Вряд ли.
— Виллар своего добьётся, помяни моё слово.
— Думаешь, он добивается этого?
— Ну, если судить по его делам — да. Кстати, а почему ты спросил?
— Натолкнулся на него сегодня в коридоре. Он стоял у экрана в К315. Сказал, что когда мы возродим мир, мне больше не придётся заниматься этой дурацкой работой.
— И ты поверил?
— Отвали. Нет, конечно.
— Не-не, ты повёлся!
— Заткнись.
— Повёлся на эту чушь?! О-о-о нет, я всем расскажу. Это достойно слуха каждого. Эй, народ! Слушайте новую хохму!
Я открыла и закрыла глаза. Словно бы перезагрузила мозг, отключив его от внешних раздражителей.
Я засыпала, но в голове упорно крутилось это имя.
Виллар. Что за безумец… Если, конечно, верить сплетням.
А потом я окончательно уснула, и мне приснились пауки.
Завтракать не хотелось.
После душа я сразу пошла на тестирование, но дверь оказалась закрыта. Я пришла раньше на час.
Пришлось гулять по коридорам. Поскольку все завтракали, в коридорах не было даже стаффов, что меня более чем устраивало. Я мягко, беззвучно ступала по тёплому металлическому полу и вспоминала сон.
Там были странные пауки. Большие, выше меня ростом. И они населяли мир. Их города были — сети. В сети попадались гигантские насекомые, и пауки их пожирали. Но население росло, и многие пауки были вынуждены уходить на промысел в пустоши. Там они охотились на насекомых.
Одним везло, и они жили сыто. Другие погибали. Я видела их разлагающиеся трупы, издали похожие на антенны силовых башен — пауки почему-то всегда умирали вверх ногами, слегка сгибая их.
Я никогда не любила пауков, даже боялась их. Но сейчас вдруг со страхом осознала, что если останусь тут, на станции, то никогда больше не увижу ни одного. Ни-ког-да. Все пауки остались на земле.
Может быть, однажды, когда моя раса совсем вымрет, пауки эволюционируют и захватят первенство. Создадут свой мир…
И погибнут так же, как погибли мы.
Первых убивают. Таков неписанный закон жизни. В тени сильнейших жить куда спокойнее. Пусть даже иногда тебя и могут раздавить по чистой случайности.
Погруженная в такие дурацкие и хаотические мысли в преддверии самого важного экзамена в жизни, я свернула в очередной коридор и увидела вмонтированный в стену экран.
Изображение крутилось без звука. Экран показывал земные пустынные пейзажи.
Времени было ещё полно, и я раскрыла один из своих энергетических контуров, замкнув его на звуковую систему.
— …рантин не дал сколько-нибудь ощутимых результатов, — ворвался в мою голову голос диктора. — Тысячи продолжали погибать ежедневно, до тех пор, пока Стелос и Наэль не построили первые силовые башни.
Вот и они, башни. Высокие пятиугольные строения, а на вершине — как будто перевёрнутые мёртвые пауки из моего сна.
Я коснулась краешком сознания настроек и сделала голос диктора более мягким, почти женским.
— Благодаря их воздействию на музыку, первую волну Чёрной Гнили удалось стабилизировать. На земле не осталось ни одного не заражённого этой болезнью.
Я увидела кашляющих кровью и содрогнулась.
Я помнила, как умирали Альвус и Еффа. Долго, больно и страшно.
Тогда я сама хотела умереть. Но — не умерла.
— Споры Чёрной Гнили не поддавались уничтожению, но благодаря воздействию силовых башен они уходили в стазис. Земные обитатели получили возможность жить полноценной жизнью. Хотя Гниль наложила на них отпечаток. Энергетические контуры изменились навсегда. Первым делом это выразилось в сокращении числа пятёрок. Этот инстинкт просто отмирал. Появились единичные случаи еретических союзов, производящих потомство животным способом.
На экране мужчина лёг на женщину сверху и принялся ритмически двигаться. Кадр тут же сменился, показав двух спаривающихся ташипов. Зрителю предлагалось провести параллель самостоятельно.
На экране появилось одно из бескрайних кладбищ. Киберсимбионт нёс одного погибшего в манипуляторах.
— Продолжительность жизни сократилась. Прогресс цивилизации стремительно откатывался назад.
Тело упало в могилу. Киберсимбионт сделал манипуляторами движение, практически повторяющее мудру очищения — видимо, пилот забылся, — и покатил обратно.
— Казалось бы, наша раса обречена на вымирание. Но внезапно оказалось, что надежда есть.
Кадр сменился, и я увидела одну из первых космических станций, парящую в невесомости.
