Мне пришлось вертеть топором так быстро, как я крайний раз вертел после Испытания. Одновременно налетели два сирина, прыгнул нюхач и кинулись два шатуна.
Думать уже не нужно было, инстинктивно дёргаться — тоже. Тело хранило память о множестве битв, мозг расставлял приоритеты мгновенно.
Топором я махнул по такой траектории, чтобы он сразу рассёк одного сирина и ударил нюхача.
Теперь — поворот с наклоном, и второй сирин пролетает, едва чиркнув когтями по спине.
Разворачиваясь — удар назад рукояткой. Ощущение погружения в плоть. Так и есть — глаз. Пока шатун рефлексирует — выдернуть рукоять из глаза. Поворот в другую сторону, удар — голова второго шатуна слетает с плеч. Добить одноглазого.
Первая задача решена. Жаль, не последняя.
Крикун возник передо мной, будто из-под земли. Я думал свалить его одним ударом, чтобы он не успел приступить к своему грёбаному шаманству, но — не смог.
Руки просто сделались ватными. Как кролик на удава, я уставился внутрь воронки. Её стенки начали пульсировать.
— У-у-у-ум-м-м-м!
— Убейте его, — прошептал я.
Где-то, словно в другом мире, летели невидимые снаряды. Падали сражённые ими шатуны, взрывались в прыжке нюхачи и ёжики.
— У-у-у-у-у-у-ум-м-м-м-м!
— Пожалуйста! — шевельнулись губы, но с них не сорвалось ни звука.
Мир завертелся, мир полетел в воронку. И, как уже было пару-тройку раз, я стал различать в этом гуле слова.
«Не бежать, — разобрал я. — Не идти задом наперёд. Путь — прямо. Идти — прямо. Один шаг до памяти. Другой шаг до смирения. Начнётся. Начнётся. Начнётся».
Я нашёл силы моргнуть, и когда веки поднялись, передо мной всё ещё стоял крикун.
Другой крикун. Как я мог их различать?.. Не знаю. Просто различал, и всё.
— У-у-у-ум-м-м-м, у-у-у-у-у-у-ум-м-м-м-м! — надрывался он.
Звук по-прежнему выносил мне мозг, но уже не вгонял в паралич.
— Ага, — сказал я, поднимая топор. — «Ум-ум» твою мамашу, говноед.
Крикуны хорошо работали в спайке с шатунами, нюхачами, да хоть ёжиками. Но все мои ребята даром время не теряли, и этот крикун остался один. Его мантра оборвалась от удара моего топора.
Странная хреновина сложилась, будто бумажная фигурка, по которой хлопнули ладонью.
Вот и всех делов!
Давай, Крейз. Этот отсек, следующий и — отпуск. Самый настоящий отпуск!
Хотя, возможно, придётся ещё захватить этот «Персей». Но если тамошние «персеяне» такие же бойцы как Айк, то на это дело можно будет отрядить Илайю и Райми, пусть девчонки хоть разомнутся чуток, а то засиделись.
Лично я хотел бы перед следующим заходом — а я отчего-то не сомневался, что следующему заходу быть, — нормально передохнуть. Поспать пару ночей, пожрать в своё удовольствие. Позадавать вопросов и наполучать ответов. А уже потом, со свежими силами…
Мысли об отпуске наполнили меня силами. По-моему, последний шатун даже изобразил на гниющей морде нечто вроде страха, когда я с рычанием бросился на него.
Лезвие топора снесло голову с плеч и звякнуло о дверь в следующий отсек. Я обернулся, тяжело дыша.
Отсек завален трупами, но наши вроде как все на ногах. Я взялся их пересчитать. Долговязая фигура Айка первой бросалась в глаза. Сайко стоял рядом, сматывая кнут — видимо, пришлось-таки пустить его в ход. Надеюсь, не понту ради.
Гайто подошёл к Лин, придержал её за локоть, спросил о чём-то.
Четверо, не считая меня. Четверо?!
— Где Сиби?! — заорал я.
Взгляд заметался по полу, выискивая в кровавом месиве знакомые черты.
— Только не это! — простонал Сайко. — Только, нахрен, не опять!
Все, включая Айка, рыскали по отсеку, переворачивая трупы.
И вдруг раздался звук, настолько неуместный здесь, что все сначала застыли, а потом повернулись к его источнику.
Санитарный отсек состоял из двух частей. По левую сторону располагались душевые кабины и стиральные машины. По правую — туалеты. Справа и раздался звук смываемой воды.
— Уф! — сказала Сиби, распахнув дверцу. — Как заново родилась! Что я пропустила? Надеюсь, только скучное?
— Ты что, просидела там всё время, пока мы дрались?! — воскликнула Лин.
— Девочка моя! Тебе пора выучить мудрое правило: каждый день уделяй себе немного времени. Просто забудь обо всех заботах, предоставь планете вращаться самостоятельно и доставь себе удовольствие. Попробуй, эффект тебя удивит. Лучше тысячи психиатров!
— Вот жопа! — сказала Лин, каким-то образом смиксовав в голосе возмущение и восхищение.
И тут новый звук привлёк всеобщее внимание.
Мы уставились на Айка.
Первая мысль была: чуваку плохо, он умирает. Но потом до нас дошло, что эти странные и страшные звуки — смех.
— Крейз, на два слова, — позвал меня Гайто.
Мы с ним отошли к ряду стиральных машин и остановились. Я выжидательно уставился Гайто в глаза.
— Прежде чем мы войдём в следующий отсек, я бы забрал у Айка пушку.
— Что такое? — удивился я. — Только что ты спокойно подставил ему спину, и вдруг перестал доверять? Ну смеётся он, как дохлая гиена, оживлённая некромантом. Подумаешь…
— Тебе весело? — Гайто даже не улыбнулся. — Майлд погиб здесь, у меня нет никакого желания составить ему компанию.
