Тебе не нужны мои волнения? Что ж, хорошо. Будь по-твоему.
Как-никак мы пара, Соби. Я дрессирую тебя. Но и ты, сам того не ведая, дрессируешь меня. Ты не показываешь своих слабостей и боли. Значит, и я не буду выказывать беспокойства. Хотя, вообще-то… это было бы нормальным… Но если тебе всё это не нужно… Если ты наконец сам дошёл до простой связки хозяин-собака, то в одиночку я её рушить не стану. Один приказывает и ни о чём не волнуется, другой выполняет и ни на что не жалуется. Так действительно проще.
Наверное, слова твои должны были иметь немного другое значение и другое действие. Но ты натолкнул меня на одну очень важную мысль, пожалуй, правильную мысль.
— Ладно, полагаю, ты прав, — улыбаюсь я, вставая. — Во всём совершенно прав.
Соби смотрит на меня с недоверием, но пока молчит.
— Ты действительно всего лишь Боец. Ты не мой друг, не мой партнёр, даже не приятель. Ты моё оружие. А за оружие волноваться глупо. Ну что с ним может случиться? Да и даже если случится… Скоро у меня появится тот, кто заслуживает куда большего внимания, чем ты, — мой природный Боец. И ты — всего лишь временная ему замена, пока у нас с ним не проявится Имя.
— Сэймей… — он это не шепчет — он выдыхает, с таким неверием…
— Рот закрой! Ты обвиняешь меня в том, что я в тебе сомневаюсь. Ну хорошо. Я докажу, что это не так.
Докажу, Соби. Можешь не беспокоиться. Я наконец приму то, что ты столько времени пытаешься мне продемонстрировать. Я позволю тебе стать тем, кем ты стремишься стать для меня. Говоришь, вынослив? Так я дам, где развернуться. У меня ведь теперь и список активных пар очень кстати имеется. Непобедим? Так устроим ту проверку, которую ты жаждешь. Из этого списка я наверняка подберу тебе соперников под стать. Утверждаешь, что тебя трудно убить? Нет, твоей смерти я не хочу, но я же должен в тебя верить, должен верить в то, что это правда. А вера на пустом месте не строится. Тебя обучали переносить любую боль? Значит, ты будешь рад пострадать за нас обоих. Ведь моя вера в тебя от этого только окрепнет.
Хочешь быть идеальным? Говоришь, из нас выйдет идеальная пара? Конечно, выйдет. Идеальная Жертва и её идеальное оружие, которое не ломается, не даёт осечки и никогда не выглядит ненадёжным. У меня больше нет ни малейших в тебе сомнений, Соби. Я не сомневаюсь, что всё будет именно так.
Я обхожу Агацуму и направляюсь к выходу, но, когда уже тяну дверь за ручку, он, молниеносно оказавшись у меня за спиной, захлопывает её, придавливая рукой, и сбивчиво шепчет мне через плечо:
— Сэймей, прошу тебя. Я вовсе не имел в виду…
— Это уже неважно, — говорю я, глядя на дверь. — Ты хотел принадлежать, Соби. Так ты и будешь. В полной мере.
— Я не хотел обидеть тебя своими словами, прости.
— Ты не обидел, а всего лишь развеял пару моих заблуждений. Теперь я отчётливо понимаю, какой жизнью тебя следует наградить. Уверяю, тебе понравится.
— Сэймей, пожалуйста, послушай меня… — теперь он разворачивается и упирается в дверь спиной, так что наши глаза встречаются. — Я хочу подчиняться тебе. Я хочу тебе… принадлежать. Я всего лишь не хотел, чтобы ты волновался напрасно. Ведь я переживаю, когда ты…
— Тебе больше и не придётся переживать. Даю слово, Соби. Ты уже не раз доказывал свою веру в меня, теперь очередь за мной.
— Сэймей…
— Разговор окончен. Отойди.
— Но…
И его сгибает пополам, когда я от души бью по Связи. Оторвавшись от двери, он находит опору уже в стене, вцепляется в неё пальцами и задирает голову, глядя на меня не то с тоской, не то с болью.
— Да, и ещё одно, — усмехаюсь я, переступая порог. — Не смей умирать без моего ведома. Это приказ.
Хлопнув дверью, слетаю вниз по лестнице и иду к остановке. Вот и поговорили…
Как же меня достала эта агацумовщина, слов нет! Пытаешься с ним по-хорошему — получаешь вот это: не нужно ему ничего и никогда. Ну и ладно. Мне, что ли, это нужно? Мне нужно себе места не находить и губы грызть только из-за того, что он не хочет принимать моего беспокойства? Раз в нём желание покрасоваться перевешивает способность снять маску хотя бы передо мной, то пусть красуется и дальше. Чёртов идеальный Боец!
Да, каюсь, на какой-то очень мизерный момент закралось у меня подозрение, что в Бойце всё-таки и бойцовское, и человеческое уживается, но, похоже, ошибся я. Быть Бойцом ему важнее, чем быть человеком. А раз так… Да пошёл он к чёрту! С ним мне и самому проще быть Жертвой, чем человеком. Что очень даже неплохо. Слабость всех пар — именно их человеческая сущность, эта сентиментальная привязанность и — да, конечно же! — беспокойство друг за друга. А раз этого всего нет, то и слабостей нет.
Соби, а ты прав был. Пока идеальных пар не существует, но одна скоро нарисуется. В этом можешь не сомневаться. Я её сделаю.
Дома меня, уже просто до кучи, ждёт замечательный сюрприз — надрывающийся телефон, который слышен ещё с улицы. А снять его, конечно, некому: родители-то уже на работе. Даже не разуваясь, подхожу к тумбочке и поднимаю трубку.
— Слушаю.
— А… Это дом семьи Аояги?
— Да. Кто это?
