— Лень было страницу книги перевернуть. Соби, я долго это буду выслушивать?
— Кио, хватит, иди домой, — Соби делает одно неброское движение — и уже оказывается передо мной.
— Домой?! Мы же на выставку собирались!
— Планы изменились. В другой раз.
— Да, ты и неделю назад говорил, что… — Кайдо вдруг запинается и, высунувшись из-за плеча Соби, колет меня острым взглядом. — Ты в тот раз тоже поначалу согласился, а потом сказал, что у тебя появились другие планы, очень важные. Сказал, что поедешь досдать пару долгов. Так ты к этому на самом деле понёсся? Выходит, ты меня обманул!
— Кио, это не твоё дело. Не лезь куда не нужно. Пока.
Быстро глянув на меня, Соби разворачивается и идёт в сторону университетского сквера, к лавочкам, где уже состоялась пара наших недавних встреч.
— Приятного дня, — улыбаюсь я Кайдо напоследок. Он ещё что-то бухтит себе под нос, но я не вслушиваюсь.
А всё-таки любопытно, Соби… Врёшь своему приятелю, скрываешь меня как нечто постыдное. Последовал моему примеру разделять системное и личное или чего-то стесняешься?
— Ты мог бы просто позвать меня. Я бы пришёл к тебе сам, — говорит Соби, когда мы усаживаемся на самую отшибную лавочку в сквере, чем только подтверждает мою последнюю догадку.
— А что, какие-то проблемы? Или ты не рад меня видеть?
— Я рад, но… Здесь мои однокурсники.
— И это должно означать, что я не могу приходить туда, куда захочу?
Соби непроизвольно отодвигается, словно воздух вокруг меня стал непригоден для дыхания.
— Вовсе нет. Ты можешь делать всё, что захочешь.
— Тогда что за претензии?
— Прости… хозяин.
Сколько мы к этому шли, больше года? И шли бы наверняка ещё столько же, если бы Соби наконец не осознал, что мой мир вокруг него не вертится. Думаю, это случилось в то время, когда в моей жизни появились Bloodless. Соби как будто почувствовал, что фокус моего внимания сместился с его персоны куда-то в сторону.
Раньше у меня в списке главных задач значилось: подчинить Бойца, оторвать его от Минами, победить этих, вызвать тех… Не считая школьных и домашних проблем, вся моя жизнь так или иначе была связана с Соби. Теперь же среди моих системных интересов появились и Штаты, и работа в Лунах, и союзники, о которых ему неизвестно. А у него по-прежнему есть только я. И это куда больше, чем что-либо ранее, делает его таким испуганно-грустным и трогательно-уязвимым.
Очевидно пытаясь вернуть мой интерес к себе, Соби стал вести себя иначе: теперь он почти не перечит, тщательнее выбирает слова и задаёт вдвое меньше вопросов. Из-за чего наши разговоры порой похожи на диалог человека с кошкой. Но это оказалось довольно удобно.
Пока я учился в Лунах, у меня не было дефицита в собеседниках. Зато после выпуска я стал ощущать непривычную потребность в живом слушателе, который гарантированно не обратит услышанное против меня. Пусть Хидео знает о моих делах больше, чем Соби, на эту роль он не годится, потому что никогда не бывает один. А когда я начинаю что-то рассказывать им вдвоём с Юрию, всё никак не могу отделаться от чувства, будто стою с отчётом в руках перед очень сердитым начальством утром понедельника.
Соби, видимо, воспринимает мои долгие излияния как некий акт доверия, поэтому всегда слушает очень внимательно. Не подозревая, что моя новоприобретённая расслабленность в его компании всего лишь признак того, что я уже слишком привык к нему, чтобы и дальше напрягаться, удерживая какую-то планку специально для него. Думаю, что в скором времени Соби и сам перестанет изображать интерес ко мне, и тогда между нами не останется ничего, кроме приказов и их выполнения. Наверное, это будет хорошо, потому что… ну, потому что нельзя поддерживать огонь там, где всё уже перегорело.
— Нужно, чтобы ты кое-что рассказал мне, — говорю я, протягивая Соби папку. — Здесь краткие досье на трёх членов Совета. Всего лишь сухие однотипные строчки, а я хочу знать, что из себя на самом деле представляют эти люди.
— Я не так хорошо с ними знаком… — начинает Соби, с такой осторожностью перелистывая карточки, будто они в любой момент могут воспламениться.
— Но ты знаешь их с детства. И наверняка лучше, чем многие.
Мои слова воскрешают какие-то воспоминания, проступившие тенью на его лице. Соби возвращает папку мне, откидывается на спинку лавки.
— Из них только один системный — Кунуги-сан. В Совете он для того, чтобы регулировать взаимодействие системных с обычным миром.
— Это какое же взаимодействие?
— Например, если кто-то после битвы попадает в больницу или тюрьму. У него очень опасный Боец. Не самый сильный, зато глава полицейского участка.
— То есть может быть очень полезным, а может и сильно нагадить, так? Ладно. Дальше.
— Чома-сан, — произносит Соби после паузы и почему-то умолкает.
— И что с этим калекой?
— Пусть тебя не смущает его инвалидность. Он очень неприятный человек. В детстве он часто меня пугал.
— Я думал, в детстве ты боялся только темноты и того, что Минами пересолит суп.
