А так что? Жили, работали… Аринка — в больнице местной, я — в армии… Да, опять не получилось мирно пожить. Хотя я больше учил и это… консультировал. Там заварушка одна была, когда мы на лодочках, а у них — эсминец… Потом расскажу, такое насухую нельзя, но тебе понравится. Оське вон Второго сам обучил. И Давидику…
А ты как там? Не меняешься? Или все-таки постарел? А то Аринка-то да… Как вы будете, если она постарела, а ты нет? Не могу представить тебя старым. Интересно, ты бы сейчас все еще со своей гривой ходил, только седой, или облысел бы, как я? Черт тебя знает…
В общем, вы это… Не скучайте там вдвоем, ждите меня скоро. Увидимся уже по-настоящему, обнимемся наконец…
На плечо старику легла рука молодого.
— Дедушка, — он сказал это по-русски, с сильным акцентом, — дедушка, ты плачешь.
— Да, не обращай внимания, старость делает нас сентиментальными.
Он достал из-под пледа небольшую алюминиевую урну — и протянул ее подошедшему человеку с лопатой.
