Наконец я опомнился и отвернулся — мне было неловко от того, что я забыл это сделать сам, без напоминаний. Я ушел в противоположную сторону зала и начал смотреть в стену. Через минуту Орнелла позвала меня, я обернулся. Она лежала на кровати, укрывшись до подбородка одеялом.
Когда я присел рядом в кресло Орнелла погладила меня по щеке.
— Евгений, если вы покинете комнату — мне смерть.
Я отчаянно замотал головой. Она обняла меня за шею и притянула к себе.
— А теперь поцелуйте меня.
Я послушно коснулся губами ее щеки.
— Нет-нет — поцелуйте так, как вы целовали Люси.
Я опустил голову и, чувствуя как мои щеки заливает румянец, тихо ответил:
— Я почему-то не могу…
Орнелла с коротким вздохом откинулась на подушку. Я не отрывал от нее глаза, я любовался ею — она была для меня сказкой — я считал себя недостойным обнять эту прелестную женщину.
— Завтра, Евгений, вернее через пятнадцать дней, когда я проснусь… В этот день я скажу вам, что вы самый дорогой… что вы явились передо мной в блеске славы и удачи, что я была очарована вами…
Она пожала мою руку и с улыбкой на лице уснула.
Я осторожно поставил телевизор и кресло к стене так, чтобы постоянно видеть дверь, окно и кровать, потом снял ботинки, обошел зал на цыпочках, вернулся в кресло и начал было смотреть телевизор, но вдруг заметил, что с Орнеллой что-то происходит: ее лицо потеряло четкое очертание. Я подошел ближе к кровати. Орнелла словно таяла и растворялась в воздухе — одеяло медленно опадало в том месте, где лежала красавица, а через минуту кровать была пустой. Я осторожно прикоснулся к подушке, которая еще хранила ее и вернулся в кресло.
Конечно, мне было жаль, что Орнелла ушла в сон и теперь я вынужден был сидеть в одиночестве пятнадцать дней, да еще охранять пустую комнату.
Я переложил из руки в руку пистолет, потрогал в нагрудном кармане комбинезона колбу с таблетками, поудобнее устроился в кресле и с интересом уставился на экран телевизора, где разворачивалась полная драматических событий история Центавра, причем снято все было так великолепно и правдиво, что я не понимал: то-ли это игровой фильм, то-ли реальные съемки.
Звука не было, но иногда внизу экрана мелькали строчки слов.
Вот над джунглями возвышается мохнатая фигура циклопа — он замахнулся рукой и что-то напряженно выглядывает внизу, его глаза широко открыты и смотрят в одну точку. Внезапно он бросает руку вниз и, разевая рот, распрямляется, прыгает на одном месте и торжествующе смотрит на ящера, что был зажат в пальцах его руки, потом сует его в свой зубатый рот.
Но вот к первому циклопу подходит второй и угрожающе размахивает дубиной, и показывает пальцем на ящера.
Первый циклоп вырывает из земли дерево и поднимает над головой. И тот и другой, стоя друг перед другом в угрожающих позах, сильно разевают рты и вращают глазами. Вокруг них появляются их собратья и тоже, разевая рты, сильно прыгают, машут кулаками и дубинами.
А между тем два первых циклопа наносят друг другу тяжелые удары по головам, дубины ломаются — циклопы хватают друг друга за руки и начинают топтаться на месте, кусают, царапают лица, покрытые мохнатой шерстью, и наконец падают на землю, а через минуту второй циклоп замирает, а первый — торжествующе разрывает ему грудь.
Внизу экрана появилась короткая надпись: «Победила женщина».
Все прочие циклопы радостно машут дубинами и кидаются на поверженного собрата и рвут его на части.
Тем временем вокруг пирующей группы медленно собирается толпа других циклопов — первые растерянно смотрят на них несколько секунд, потом стремительно убегают прочь, бросая дубинки и мясо. Их крепкие ноги вытаптывают леса и выбивают в земле глубокие ямы. Но вот навстречу бегущим идет большая орда циклопов — они соединяются и, потрясая кулаками, топают ногами и обращают друг к другу разинутые рты, а затем бегут на место драки, где в это время вторая группа доедает останки сотоварища — они видят бегущих и в полной растерянности с разъятыми ртами наблюдают их и оживленно показывают друг другу пальцами, бьют друг друга по головам, заламывают руки и смотрят в небо, а потом стремительно разбегаются в стороны и пропадают где-то за горизонтом.
Внизу экрана мелькает короткая строчка: «Победила женщина».
Но проходят миллионы лет, циклопы становятся людьми обычного роста, они строят деревни, города, сеют зерно и непрерывно воюют друг с другом — кровь заливает улицы городов, горы мертвых тел гниют на полях и на дорогах.
Вот передо мной появляется горящий город, в который врывается озверелая толпа воинов на закованных в металл конях. Они с хохотом пронзают копьями бегущих детей, ловят женщин за волосы и волокут на площадь, где уже громоздятся кучи захваченного добра и пьют вино ликующие победители.
Женщин бросают в лужи крови, срывают с них одежды — металлические перчатки разрезают им кожу, женщины кричат и сжимаются в комок, но их ноги и руки с хохотом растягивают в стороны победители, бьют в лицо окованными кулаками, потом в изодранных панцырях бросаются на бесчувственные тела залитые кровью.
