Аурин нехотя отвел взгляд и пошел дальше. В этом зале уже были факелы. Не знаю горели они всегда, или их подожгли специально для нас, в любом случае было приятно видеть куда идти.
Зал переходил в другой зал. Точно такой же как и предыдущей. Словно архитектор не думал о какой-то индивидуальности, и просто решил построить большой замок с одинаковыми комнатами. Иногда мы поднимались по широким лестницам, иногда спускались. Но нашем пути не было абсолютно никого. Благо что направление всегда было одно, и запутаться не представлялось возможным. Проходя через очередной зал с картинами, мы подошли к расписным дверям. Они сами по себе представляли олицетворение искусства, настолько они были роскошно и красиво разрисованы.
Я не стал медлить и пытаться рассмотреть что же на них изображено, хотя такое желание определенно присутствовало, а просто распахнул их и вошел внутрь.
Было очевидно, что мы оказались в самой главной комнате этого безумного строения. Помимо факелов, свет проникал из окон на стенах. Сам зал был огромный. В дальнем углу стояла огромная кровать и столик. Еще два деревянных стула стояли в разных частях комнаты, а в середине стоял огромный мольберт на деревянных ножках. Две ноги с когтями отбивали невидимый ритм, а худая, но мускулистая рука держала кисть и набрасывала нечто на бумагу. Самого художника не было видно, он полностью скрывался за холстом.
— Аа. Это вы. — Донесся скрипучий голос. Я сразу расслышал в нем толику истинного безумия. — Я почти закончил, одну секунду.
— Мы подождем. — Ответил я как ни в чем не бывало.
Напевая что-то себе под нос, невидимый человек завершал свою картину. Наконец пение закончилось и мы увидели самого художника.
Сухой старик, с упругими мышцами, словно без кожи, он поднялся во весь рост на два метра. Седая борода как и волосы ниспадали на его грудь. Безумные глаза навыкате, светящиеся удовлетворением после завершенной работы. Набедренная повязка — все что было на нем надето. Живот впал, ребра проглядывали сквозь тонко натянутую кожу. Казалось, все чем занимается этот человек — это рисование картин и сон на грязной кровати.
Резким, но изящным движением он развернул холст, дав нам оценить его изображение искусства.
Мелисса ахнула, а Аурин оперся на свое копье. Я пригляделся повнимательнее, пытаясь взять в толк, что же вызвало в них такое удивление.
Картина делилась на две части. В нижней части я увидел наш отряд. Но почти все были мертвы. Я был проткнут огромным мечом, что проходил через всю мою грудь. Глаза расширились от ужаса, а рот скривился в крике. Салли падала на землю разрубленная пополам, все еще сжимая меч в руке. Аурин стоял на коленях, насаженный на свое же копье. Тело Мелиссы с порвавшейся одеждой висело в воздухе в руках змееподобного существа видного лишь наполовину. Настолько оно было огромно, что не помещалось на холст. Черные руки, словно покрытые смолой, с желтыми ногтями вцепились в ее нежное тело. Кровавые струи лились по ее телу, и она единственная, кто все еще была жива, но лишь для того, чтобы придать наслаждение невидимому зверю.
Вторая часть картины разительно отличалась от нижней. Она была светлая, с голубым небом, что создавало невероятный контраст с кроваво черным цветом, преобладающем на нижней части.
Над облаками можно было увидеть прекрасных людей, которые были Богами. Подперев подбородок, улыбаясь, они держали почти невидимые нити, которые тянулись к нашим телам. Только сейчас стало возможным рассмотреть как они опускались ко мне, Салли, и Аурину, но обрывались в самом конце. И лишь у Мелиссы, все еще одна нить была не оборвана.
— Ну как вам? — Игриво спросил старик. — По моему выглядит потрясающе. И чертовски реалистично.
Я с трудом перевел взгляд от ужасной картины на старика. Тот по детски захихикал, прикрывая рот рукой.
— Если ты думаешь, что твоя мазня, хоть что-то значит для нас, то сильно ошибаешься. — Сказал я, пытаясь придать голосу прежнюю уверенность.
— Да ладно? А что на это скажут твои спутники?
Я повернулся. Мелисса стояла, зажав рот рукой. Аурин стоял на коленях. А по глазам Салли бежали слезы.
— Это ваше будущее. Я вижу его так же четко, как вас сейчас перед собой. Зря вы пришли в этот мир. Хотя разве был у вас выбор? — Не унимался старик, видя какую реакцию вызвало его творчество.
— Ты всего лишь безумец. — Начал говорить я, приближаясь к старику. — Затворник, поселившийся в замке на краю вселенной, и рисующий глупые картины. Но это было твое последнее произведение.
Старик замер. Он всего лишь посмотрел в мои глаза, но этого было достаточно, чтобы понять, какую угрозу я несу этому миру и таким как он. Злым и извращенным людям.
— Не смей противиться судьбе человечишка! — Прошипел старик, и пригнувшись на задние ноги, словно лягушка, припал к земле и оттолкнулся в воздух с нечеловеческой силой.