Ларс Ульрих согласился, одобрительно отозвавшись о Slayer как «самых экстремальных» ближайших современниках Metallica, а об альбоме Reign in Blood как «одном из лучших альбомов 86-го года». Он также настаивал на том, чтобы играть его за несколько минут до выхода Metallica на сцену: «Это дает мне заряд и заставляет меня выйти на сцену и выбить к черту все из моей барабанной установки». Единственный вопрос, говорил он, как долго Slayer будет играть такую музыку. «Я думаю, они такие интересные благодаря их экстремальности, – признался он. – Им ни до чего нет дела, и это клево. Но, возможно, они не захотят продолжения».
Другой командой из Большой четверки, которая еще больше, чем Metallica, хотела вырваться из этого шаблона, были старые добрые друзья из Anthrax. В то время как их альбом 1985 года, Spreading the Disease, во многом был близок образцу трэша, утвержденному Metallica и служащему явным объектом поклонения, они уже тогда подавали сигналы того, что имеют свое собственное лицо, начиная с их удивительно чистого гитарного звука (которому предначертано стать практически копией безжалостных даунстроков Metallica) и заканчивая их песнями (таким как в Gung Ho, практически китчевом дубле брутального марша, полного военных эффектов) и вдохновленным скейтбордом образом: шорты ниже колен, аляповатые футболки с героями комиксов, бейсбольные кепки, повернутые козырьком назад. Дело было не только в одежде, но и в звуке – он был совершенно новым, гораздо более похожим на настроение Восточного побережья; он полностью воплотился в их следующем альбоме Among the Living, а также в сопутствующем ему британском хит-сингле, вдохновленном Судьей Дреддом – I Am the Law (несмотря на то что он был запрещен на радио BBC из-за фразы «Я есть закон, и вы меня больше не поимеете»). Надо отдать им должное, Anthrax были одной из первых метал-групп первого поколения трэша, которые приняли быстро поднимающуюся хип-хоп-сцену, повторив тот прорывной шаг, который сделали Aerosmith и Run-D.M.C. с Walk This Way, они пошли дальше и выпустили собственное произведение в стиле рэп-метал I’m the Man, ставшее классикой. «Тот факт, что нам нравится метал, не означает, что у нас закрыты глаза», – сказал мне Скотт Ян. К тому времени Джонни и Марша Z, которых группа оставила своими менеджерами в отличие от Metallica, подписали их на Island Records, благодаря тому, что Джонни удалось польстить его директору Крису Блэквеллу: «Ты не получил Metallica, но эта музыка невероятна, она слишком тяжела для любого другого лейбла. Только бунтарь вроде тебя…».
И хотя в СМИ их продолжали объединять вместе, с этого момента трэш Большой четверки разойдется по разным сторонам, несмотря на то что по-прежнему будет привлекать смежную публику. Поклонники хардкор-трэша останутся со Slayer. «Мы послушали Master of Puppets, и нам с друзьями он не особенно понравился, если честно», – вспоминает фронтмен Machine Head, Робб Флинн. «Мы ждали трэш-песен, но их там была всего парочка. Там было много акустики и гармоний, и мы были такие: «Фу, что это? Мы такое вообще не любим», и мы вроде как оставили Metallica. Даже не могу сказать тебе, сколько раз я возвращался к этой записи за свою жизнь, но тогда нам было всего шестнадцать. Я молился на Reign in Blood и вновь созданные группы, которые были быстрее и тяжелее, и, возможно, страшнее». Малкольм Доум соглашается: «Люди начали воспринимать Metallica как выдающуюся, а не просто хорошую группу. Их карьера шла в гору. Они переросли трэш, и было такое чувство, что [Master] была важной записью. Это был скачок вперед для Metallica и одна из ключевых записей эпохи метала. Metallica теперь обсуждали в таком же контексте, как, скажем, Iron Maiden, то есть как более массовую группу, в то время как Slayer стали королями трэша». Даже Хавьер Расселл, который так много сделал для того, чтобы распространить послание Metallica в начале их пути, теперь переключил свою привязанность на Slayer, описывая Reign in Blood как «определяющий момент» в развитии трэша, «в основном благодаря продюсированию. В [ранних] альбомах Metallica всегда хромало продюсирование. И когда я услышал Reign in Blood, я сказал: «Прости, Ларс, но это намного лучше, приятель».
