В те времена мы пользовались телефонными интервью, если речь не шла о главной статье или аналогичном многостраничном бахвальстве. Это была большая статья, но еще не обложка, которая появится позже, когда группа приедет, чтобы выступить хедлайнерами Донингтона. Тем временем занудный парень из звукозаписывающей компании монотонно объяснял мне, что, поскольку Ларс и парни все еще в Америке, это будет либо телефон, либо вообще никакого интервью. Невелика потеря, решил я. Как будто я не знал, как он выглядит.
– Привет, Мик, – подчеркнуто медлительно протянул он в трубку тем вечером, – рад тебя снова слышать, чувак, в чем дело?
Я объяснился, как будто он этого не знал, и мы приступили к делу. В тот вечер я был дома в своем однокомнатном лофте в Лондоне. А он только что встал с постели в своем особняке в шикарной части округа Марин, на севере Сан-Франциско, где сейчас был полдень.
– Эй, мне жаль, что мы не могли сделать это лично, – сказал он. – Все дело в нашем графике…
– Без проблем, – сказал я. И так оно и было.
Мы поболтали двадцать минут, я сделал свой материал, и мы попрощались.
– Эй, был рад пообщаться, – сказал он. – Возьмем по пиву или еще чего-нибудь в следующий раз, когда мы приедем.
– Конечно. Если я, конечно, не увижу вас раньше. До встречи на Донингтоне!
– Клево, чувак. Пока.
Я повесил трубку. Приятный парень, подумал я. Несмотря… ни на что.
На следующий день я болтал по телефону с кем-то, кто плотно работал с группой. Я сказал ему о своем разговоре с Ларсом предыдущим вечером.
– Почему ты брал интервью по телефону? – спросил он. – Почему нельзя было дождаться и встретиться, когда он будет здесь?
– Потому что нам нужна история к моменту объявления Донингтона на следующей неделе, – пояснил я.
– Ага, – сказал он, – но он будет здесь завтра.
– Что ты хочешь сказать?
– Он будет здесь, в Лондоне, завтра.
– Ты уверен?
– Ага, он приезжает, чтобы купить немного антиквариата. Не хочет поднимать шумихи, не хочет, чтобы его беспокоили обычные… ну ты понимаешь…
Он помедлил, пока до него дошел смысл сказанного.
– Хотя не думаю, что он останется надолго, – сказал он, пытаясь увернуться. – Возможно, всего на пару дней или около того…
– И, конечно, он будет занят.
– Верно.
– Покупая антиквариат…
– Ммм… все равно не говори, что я тебе сказал.
Если бы история Metallica закончилась этими последними грандиозными концертами на стадионах летом 1993 года, никто бы не стал жаловаться. За прошедшее десятилетие они выросли от изгоев Лос-Анджелеса – недомерков с Сансет Стрип, вынужденных искать счастье в другом месте, – до самой большой, возможно, даже лучшей хеви-метал-группы в мире.
