Моргадо, однако, «предпочитал более традиционную систему расчетов, когда лейбл брал на себя риски, оплачивая существенные авансы», – пояснял юрист Metallica, Джоди Грэхем, «которые затем возмещаются артистами в виде роялти. Тогда они получают вознаграждение за то, что рисковали этими деньгами». Тем не менее Metallica никогда не была в ситуации неокупаемости, поэтому у Elektra не было основания строить сделку, базируясь на «риске». Успех группы эффективно устранял любой элемент риска на годы вперед. Как проницательно отмечал Ларс: «Мы – мечта любой записывающей компании, потому что не нуждаемся в продвижении на радио или маркетинге. Мы не кутим и не требуем видеоклипов за миллион долларов. Мы гастролируем, пока не упадем от усталости, и весь ажиотаж создается сарафанным радио. Нас настолько дешево содержать как группу, насколько это вообще возможно». Скорее, он в чем-то преувеличил – поскольку дорогостоящие видео и продвижение становились нормой жизни даже для Metallica, но принцип был верен. Более того, в соответствии с юридическими доводами Metallica в последние годы группа принесла Elektra более двадцати процентов всех ее доходов, сгенерировав более $200 миллионов прибыли только на территории США. Ложкой дегтя было то, и Elektra цеплялась за эту тростинку, что официально группа записала только четыре из семи альбомов, на которые изначально подписалась. Контраргумент был такой: помимо альбомов Metallica также выпустила мини-альбом Garage Days EP, который входил в Топ-30 мини-альбомов в США – и специальное де-люкс издание сборников 1993 года под названием Live Shit: Binge & Purge, состоящее из трех CD концертных выступлений и двух концертных видео, которые продавались в США по розничной цене $100 (и где их было продано более 300 000 копий), а в Великобритании – за £75. Также был релиз двух платиновых длинных видео – Cliff ‘Em All и A Year and a Half in the Life of Metallica (в котором рассказывалось о записи Black Album), «хотя на это не распространялись контрактные обязательства». К декабрю Ларс был в Нью-Йорке, где брали показания по надвигающемуся судебному делу, сидя в одной комнате с Робертом Моргадо, «который нервно улыбался мне. Было довольно забавно находиться в комнате с двенадцатью адвокатами. И я сидел там после трехчасового сна, все еще пьяный после прошлой ночи, с синяками под глазами, не мывшийся в душе уже неделю». В конце концов, когда Ларс в сопровождении Бернштейна и Менша пришли на встречу с Дагом Моррисом и его консультантами, было достигнуто новое соглашение. «Мы сказали: «Люди, которые могут это исправить, находятся в этой комнате. Нам не нужно иметь дело с юристами и всей пищевой цепью. Давайте все обсудим». Через два часа они «пришли к соглашению, с которым бы все чувствовали себя комфортно». Ларс протянул руку, и Моррис пожал ее, «и это была сделка». Metallica вышла не с очевидной победой. Она все еще должна была записать три альбома, но на более выгодных финансовых условиях и обязательствах в отношении того, каким образом они захотят передавать материал для этих альбомов. Это будет иметь ощутимый эффект в последующие пять лет. Другие члены Metallica тем временем проходили свое переобучение – в случае с Кирком в буквальном смысле, поскольку он записался на семестр в городской колледж Сан-Франциско, где он изучал кинематограф, брал уроки джаза и азиатских учений (последнее отражало наследие его матери филиппинского происхождения), и закончил его на высшую оценку. Будучи теперь разведенным с Ребеккой, которая получила спортивную машину и значительную денежную выплату, и снова поселившись в сердце города – перестраивая свой дом в стиле готического убежища, полного длинных коридоров, освещенных свечами, стен, покрытых редкими голливудскими постерами к оригинальным фильмам «Франкенштейн» и «Дракула», с потолками, украшенными ручной росписью ночных лунных пейзажей, полных ударов молний и грозовых облаков, – Кирк внезапно стал частью более юной богемной толпы. Это оказало громадное влияние на его перевоплощение в типаж артиста, носящего макияж, пирсинг и татуировки, с которыми публика познакомилась на альбоме Load. В музыкальном плане он также двигался вперед, хотя в отличие от Ларса не в эмоционально зыбучий песок гранжа или гордого позерства самопровозглашенного брит-попа, а в сторону музыкальных новаторов левого поля, таких как Nine Inch Nails, Aphex Twin и The Prodigy, – групп, которые позиционировали себя в качестве музыкальных посланников ближайшего будущего, жертвуя свои гитары в пользу большего интеллекта компьютеров. Он был также невероятно потрясен такими эксцентричными торговцами имиджем, как Мэрлин Мэнсон и Перри Фаррел, с их изображением неоготического, квазирелигиозного образа, который был чем-то обязан пирсингу и макияжу, а также искаженным идеалам самопожертвования.
