Наиболее спорной была фронтальная сторона обложки, которая строилась вокруг детали из картины под названием «Сперма и кровь III» нью-йоркского художника Андреса Серрано – абстрактный, огненно-красный всплеск на пестром черном фоне, напоминающий апатичную психоделику концертного постера из 1960-х годов. Постер, созданный Серрано в 1990 году путем смешивания собственной спермы и бычьей крови и помещения результата между листами оргстекла, был предложен в качестве обложки Кирком, который увидел его в фотоальбоме работ Серрано «Тело и душа», купленном во время визита в Музей современного искусства Сан-Франциско. «Когда я впервые увидел фото, я подумал, что оно выглядело как языки пламени, потому что у меня есть подобное тату», – вспоминал он вяло. Не помешало и то, что искусство Серрано было хорошо известно своей противоречивостью. Его произведение Piss Christ 1987 года – туманное янтарное изображение распятия, погруженного в мочу Серрано, ожидаемо вызвало негодование со стороны церкви, а Преподобный Дональд И. Уилдмон начал против него общественную кампанию. Республиканские сенаторы Джесси Хелмс и Альфонс Д'Амато также осудили Серрано от имени сената, причем последний разорвал на две части фото Piss Christ, в то время как Хелмс публично обозвал Серрано «придурком».
Родившийся в Бруклине житель Нью-Йорка испано-африканского происхождения, на тот момент сорокапятилетний Серрано был бывшим наркоманом, отчасти напоминающим покойного Роберта Мэпплторпа, который впервые оказал влияние на определенные круги современного искусства в середине 1980-х годов, став регулярной мишенью для правых сторонников Рейгана в их попытках помешать федеральному финансированию искусства. По иронии судьбы, католическая церковь была менее обеспокоена. В 1991 году он получил доступ к монахиням и монахам в Европе для серии типично экстравагантных портретов, также включенных в «Тело и душу», наряду с «искусными» кадрами лежащих на столах тел в моргах. Когда Кирк показал Ларсу «Сперму и кровь III», тот «ухватился за нее в следующую секунду». Джеймс и Джейсон, как обычно, были не особенно впечатлены. Настолько, что Ньюстед выходил из комнаты каждый раз, когда эта тема всплывала на встречах группы и позже отказывался комментировать ее для публики. «Думаю, он слишком беспокоится о том, что подумают фанаты», – пожимал плечами Хэмметт. «Несмотря на то что меня волнует, что думают фанаты, я не позволю диктовать или подвергать цензуре то, что я делаю». Хэтфилд наиболее прозрачно выразил свои чувства. «Я беспокоился о том, что наша музыка не сможет попасть в K-Marts (
В разговоре с писателем Беном Митчеллом в 2009 году Джеймс признался, что ему не по себе от всего музыкального посыла и образа эпохи Load: «Ларс и Кирк руководили этими записями. Вся эта история о том, что «Нам нужно заново изобрести себя», была постоянно на повестке дня. Для меня имидж не был чужд, но если этот имидж не ты, тогда он не имеет особого смысла. Я думаю, что они были действительно под влиянием энергетики U2 и Боно, потворствующего своему альтер-эго. Я не мог в этом участвовать… Вся эта внешняя обертка шла вразрез с тем, что я чувствовал». Ему также было досадно из-за того, что, как он сказал, «оказался в стороне от той связи, которая была у Ларса и Кирка благодаря увлечению наркотиками – оба интересовались абстрактным искусством, притворялись гомосексуалистами и, я думаю, знали, как это меня раздражало. Это было своего рода заявление. Я люблю искусство, но не ради того, чтобы шокировать других. Я просто смирился с макияжем и всем остальным сумасшедшим и тупым дерьмом, в котором, как они считали, они нуждались». Тогда впервые он признался, что с музыкальной точки зрения, несмотря на смелое заявление, которое Ларс и Кирк пытались донести до публики, группа очень неуверенно стояла на ногах: «Думаю, многие фанаты просто отвернулись не столько из-за музыки, сколько из-за имиджа».
