— Есть кратко! — встрепенулся фамильяр, — Ты стал совершеннее по всем физическим параметрам, а также развил энергетическую структуру, но это не главное. Главное — метаморфизм! Когти видел? Твой организм теперь интуитивно перестраивается под текущие цели и задачи. Но этот процесс нужно научиться контролировать. Ты даже можешь создавать новые органы и конечности, «прививать» себе новые функции. Но учитывай: чем сильнее изменение, тем быстрее наступит голод…
Алукард явно не до конца понимал, что такое «короче».
Я же сосредоточился на новой способности.
Представляю когти на руках и вижу, как ногти текут, словно воск. И тут же формируются небольшие (сантиметра два), аккуратные коготки.
— Ух! — если не думать о мрачных недостатках, свойства моего нового тела просто изумительны!
Провел когтями по дереву, рядом с которым стоял — когти вошли в кору как нож в масло, с легкостью погружаясь в неё на всю длину.
— И заметь, — мои телодвижения не остались незамеченными фамильяром, — ты просто захотел создать когти, но изменились не только они. Трансформации подверглись и фаланги, и мышцы пальцев, да и кисть в целом подстроилась под изменения. В этом и состоит «интуитивность» получившегося у нас метаморфизма — твой организм сам стремится адаптироваться под актуальные условия, а так же следит, чтобы новые трансформации не наносили вред здоровью и были функциональны.
— Да вижу уже!
Тут живот снова заурчал, намекая на необходимость «заморить» червячка, а лучше — перегрызть глотку кому-нибудь покрупнее.
Нужно найти какую-нибудь пищу. Основательную!
Обоняние моё на почве голода стало просто сверхчувствительным, и, нервно втянув в себя воздух, я отчетливо ощутил запах… курятника! Вы бывали когда-нибудь на скотном дворе? Амбрэ для городского обитателя не слишком приятное. Но для меня… сейчас… никакое фрикасе а-ля Болоньез не сравнилось бы с этим ароматом.
— Это что, галлюцинации такие на нервной почве? — манящие миазмы уводят меня прочь от дороги.
Вокруг — сгоревшие бараки (эхо войны), деревья и кусты прекрасно освоили пепелище. Трава — по пояс. А в траве — тропка вытоптана, и она ведет… к неприметной такой калиточке, из нескольких досок сколоченной. И замок на ней, несущий, скорее, декоративно-предупредительный характер.
Дергаю дверцу на себя, и та с лёгким треском распахивается, открывая мне вид на небольшой дворик с простеньким, но просторным одноэтажным строением — здесь первый этаж кирпичным был, потому часть стен сохранилась. А кто-то превратил развалину во вполне приличную хозяйственную постройку, из которой и доносились столь манящие запахи… И звуки.
«Гр-р-р….» — вновь зарычал мой живот, чувствуя, что потенциальная пища уже совсем близко. Вязкая слюна наполнила рот, намекая мне на необходимость поспешить.
Откинув доску, подпирающую снаружи дверь, я пригнулся и шагнул внутрь. Что было дальше — помню плохо. Ведомый голодом, первобытным азартом и охотничьими инстинктами, я кидался от одной жертвы к другой. Я жрал, жрал, жрал, ощущая на клыках трепыхание бьющейся в агонии плоти и густую кровь, текущую по моему горлу. И наслаждение! Такого наслаждения от поглощения пищи я не получал ни в одном ресторане.
А потом проснулся… самоконтроль, и я огляделся по сторонам. Пух, перья и клочки шерсти медленно опускались на пол, покрытый множеством костей (обглоданных до скрипа). Крови немного, похоже, этот особо ценный субстракт я ухитрился целиком употребить внутрь (при этой мысли на языке вспыхнуло горячее гемоглобиновое послевкусие).
Судя по останкам и разбитым клетушкам, тут был десяток кур и несколько кроликов — мир их праху!
И звук! Странный, идущий на уровне земли, высокий и протяжный, он безжалостно ввинчивался в мой мозг уже давно (как мне показалось):
— Ви-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и!!!
Опустил взгляд. Забившись в самый дальний угол, на меня смотрел ошалевшими от ужаса глазами-блюдцами маленький поросёнок. Он протяжно визжал-подвывал, переходя на ультразвук.
— Помолчи, а? — я сплюнул скопившийся во рту комок шерсти, и поросёнок, на удивление, покладисто заткнулся. Недаром говорят, что экстренные ситуации способствуют развитию интеллекта!
— Алукард!
— Я тут, — возле меня тут же возник колобок в клубке щупалец.
— Скажи мне, друг мой любезный, — начал я дрожащим от ярости голосом, ибо вся эта ситуация мне крайне не понравилась, — ты же говорил, что у меня есть несколько часов, до того, как я на почве голода кукушкой ехать начну⁈ Так какого рожна я сейчас вёл себя ТАК⁈ — под конец я уже рычал.
Фамильяр окинул окружающую обстановку своим единственным глазом, а потом в который раз за сегодня развел щупальца в стороны в жесте «ну, вот так получилось».
— Что тут скажешь? Прогноз оказался немного некорректен.
— Немного? А если бы я к людям вышел? Несколько человек точно загрызть успел бы, после чего меня бы пристрелили.
