- Ну что же, если у вас нет вопросов, у вас сейчас пара по бытовым заклинаниям в триста двадцать второй аудитории. Давайте я вас отведу и познакомлю с преподавателем.
И все студенты устремились за ним.
Катрин Глорис.
Жить во время учебы, я предпочла в общежитии, оставив Мариту с братом в своем доме. Сняв с шеи кольцо, я надела его на палец. Пусть это единственное, что оставалось у меня от прошлого, но оно было. В документах, в графе о семейном состоянии писала 'замужем'. Такой статус меня вполне устраивал. Это избавляло от многих хлопот с мужчинами, придавая какую-то защищенность.
Излечившийся Бастиан устроился на работу охранником. И теперь я по выходным возвращалась в свой дом, где меня ждали и любили.
Грэй Тоггарт.
Во сне он приходил, плакал и просил прощенья. Я не слушал его, задвигая в самый дальний угол сознания. Никогда Тьма так не вела себя со мной. После выплеска, обычно она сыто урчала, запираясь в свою нору. Раскаянье мучило меня. Мучило тем, что причинил вред женщине, взятой раннее под защиту. Я так гордился своим самообладанием.
Теперь, по совету Улисса я убрал из дома Рони, отправив того в кадетскую школу. Лишь верный Улисс оставался рядом, не желая меня покидать. Я был благодарен ему за все, что он сделал. Служанка не стала поднимать шума и только потребовала клятвы о неприкосновенности. Я подмахнул все, что принес Улисс. Магическая клятва, скрепленная кровью, не даст моему чудовищу больше прикоснуться к ней. Лицо жертвы я вспомнить не мог. Жизнь ее рядом со мною, в течение почти двух лет не ощущалась. Склоненное лицо и замершая фигурка при встрече на лестнице или в коридоре - вот все, что я помнил. Вспоминалась моя брезгливость, тоненькая худая шейка и уродливые, коротко стриженые волосы на голове. Ее тихий шепот и злость на себя, что не смог отказать ей и бросить там в трактире.
- В моем доме не должно быть живых людей, - эту истину мне вдалбливали с детства. Только люди связанные со мной узами крови, могли не бояться ярости моего второго я.
После моей инициации, отец отправил мать в дальнее поместье на несколько лет. Все встречи с нею проходили только в его присутствии. Лишь когда я ушел в Академию, родители опять соединились. Но еще полвека становления, мне запрещались одиночные посещения покоев матери, на которые были навешаны сильнейшие охранные заклинания. Отец постоянно следил за всеми моими выплесками и старался предупреждать их. Только благодаря ему, и его жесткой системе обучения, я сумел справиться со своей силой. И до этого случая считал, что стал полностью контролировать ее. Самомнение и гордыня - вот к чему это привело. Отбросив самокопание, я полностью погрузился в работу.
Мой непосредственный начальник - принц Тимур Роттенбург вызвал меня насчет дела об очередном покушении. Младший принц Империи Тассидов был сильнейшим темным магом и закончил ту же Академию лет на двадцать позже меня.
Очередной заговор с целью свержения монарха и его последствия, заставил все мое ведомство работать круглосуточно. Домой мне удавалось заскочить, только для того, чтобы поспать и поменять одежду. Как второго сына, отец воспитывал из Тимура воина по защите интересов государства и династии Роттенбургов. Все Роттенбурги были темными магами. Очень сильными магами, что и помогало им удерживать власть уже два с половиной тысячелетия. Друзей у принцев и королей быть не могло, но я пользовался благосклонностью Тимура и его отца.
Мой род Тоггартов всегда поддерживал династию Роттенбургов, хотя зачастую излишняя прямота моих предков им вредила. Работа прокурором вызывало у дворцовых интриганов усмешку и презрение. Но меня не волновало подобное. Я был последним представителем своего рода. После смерти матери у меня оставался только один близкий друг Марти и дядя Улисс. Разгадывать и предупреждать ходы моих противников доставляло мне истинное удовольствие. Бумажную же волокиту всех дел я оставлял своим помощникам. Я был цепным псом династии, и меня боялись.
* * *
