То, что шеф уезжает улаживать какие-то дела сына, у сотрудников вызвало подъём — это означало, что до конца рабочего дня можно доработать без нервотрёпки, «посачковать», заняться своими делами, да и уйти домой пораньше. Руководство фирмы провожали, тем не менее, изображая максимум озабоченности и занятости — то был битый народ, служащие, имеющие за плечами десятилетия пребывания в различного рода советских учреждениях.
Несмотря на пасмурную погоду и собирающийся вот-вот начаться дождь, детский сад сверкал, будто под солнечными лучами — видимо совсем недавно, этим летом, здесь произвели капитальный ремонт. Зыков заметно нервничал — не дай бог её здесь не окажется. Пока ехали, Кузькин деликатно не нарушал общего молчания, хоть его, конечно, и подмывало спросить… В детсаду было время обеда — все дети и большая часть персонала находились в столовой.
— Мне необходимо видеть вашу заведующую, — солидный вид Зыкова произвёл впечатление на какую-то старушку, видимо техничку, встретившуюся им в дверях, потому как та без дополнительных вопросов по утиному переваливаясь поспешила на поиски. Вскоре появилась расползшаяся женщина лет сорока пяти с ярко выраженным «руководящим» типом лица.
— Чем могу быть полезна? — она изучающе вглядывалась в Зыкова, пытаясь угадать, что он за птица, и как с ним себя держать.
— У вас работает Наташа… Как её фамилия? — спросил Зыков у стоящего за спиной сына.
— Корнеева.
— Да, Наташа Корнеева?
— Работает. Она уборщица. А что? — заведующая стала проявлять некоторую нервозность.
— Она сейчас здесь? — внешне спокойно, но с участившимся сердцебиением спросил Зыков.
— Да, она убирает второй этаж.
У Зыкова отлегло от сердца, но радоваться было ещё рано.
— Мы хотели бы её видеть.
— Пойдёмте, я вас провожу, — заведующая успокоилась, видимо решив, что от этих посетителей опасность ни ей, ни вверенному ей заведению исходить не может.
Когда поднялись на второй этаж, она позвала:
— Корнеева тут к тебе пришли, — и тут же обратилась к Зыкову, — Только вы не надолго, ей надо успеть сделать влажную уборку пока дети обедают, — при этом она и не собиралась оставлять посетителей наедине с уборщицей.
Как ни невзрачно выглядела Наташа в кабинете Зыкова, но здесь, без кофточки и юбки, в старом трико, в косынке повязанной по-деревенски, с грязной тряпкой в руках… Зыков с трудом узнал её, хоть и видел всего пару часов назад. Теперь он уже замечал то, на что не обращал внимания в кабинете, ибо смотрел взглядом не постороннего человека. Измученный вид с трудом разогнувшейся девушки вызвал у Зыкова беспокойство: «Ей же нельзя сейчас так работать, ведь это вредно для НЕГО».
— Как вам не стыдно?! … Вы за это понесёте ответственность!! — Зыков орал на опешившую от неожиданности заведующую так, как никогда не орал на своих подчинённых. — Беременная женщина у вас тут пол моет, тяжести таскает … я так этого не оставлю!
Ярость, с которой Зыков накинулся на заведующую, заставила буквально остолбенеть и Алексея и Наташу. А заведующая, оказавшись в роли распекаемой начальством мелкой чиновницы, стала привычно оправдываться, совсем забыв, кем она в этих стенах является:
— Как… как беременная… я ничего не знала… она у нас недавно работает…
— Наташа, бросьте эту тряпку, пойдёмте отсюда! Вы больше здесь работать не будете! — Зыков говорил властно, но в глубине души очень боялся, что девушка, помня обиду, его не послушается и, что называется, пошлёт куда подальше. Но она сразу подчинилась эмоциональному приказу, оставила тряпку и робко попросила:
— Я только переоденусь.
— Да конечно. Мы внизу ждём, у машины, — Зыков, обдав напоследок негодующим взглядом совсем растерявшуюся заведующую, пошёл вниз, за ним оглядываясь, будто боясь преследования шёл Алексей.
Наташа вышла отягощённая чемоданом и туго набитой сумкой. Зыков, увидев как она тростинкой сгибается под тяжестью и, беспокоясь о НЁМ, поспешил навстречу:
— Давайте вещи, я вам помогу.
— Да нет что вы, мне не тяжело, — засмущалась польщённая Наташа.
— Давайте, давайте, вам сейчас нельзя таскать тяжести… Наташа, подождите, мне надо вам кое-что сказать, — Зыков решил воспользоваться моментом, пока они стояли во дворе детсада и их не могли услышать ни Алексей, ни Кузькин, находящиеся в машине. — Я должен перед вами извиниться за то, что случилось сегодня… Я был совсем не готов к этому… В общем, простите пожалуйста, что я не поверил вам… и за деньги эти…
Наташа слушала, потупив взор. Она всё ещё не могла поверить в реальность происходящего, но ответить попыталась дипломатично:
— Вам не за что извиняться Николай Семёнович. Я сама во многом виновата, что не сумела вам … я … я… — договорить она не смогла из-за нахлынувших вдруг слёз.
— Ладно, всё, слава богу, позади, — пришёл ей на помощь Зыков, — вы правильно поступили, только надо бы ещё раньше прийти. Вам же нельзя сейчас так работать, ему же это вредно.
