Поэтому Лила собрала портфель и поехала домой. Целый час она могла посвятить прогулкам, где только захочет, и всё это без последующих отцовских выговоров. Она проехалась рядом со вчерашней речкой, прошлась по берегу, как бы пытаясь вспомнить, что же здесь вчера случилось. Кочки, конечно, были, но чтобы она наехала на них, опрокинулась и ударилась со всего маха головой… Нет. Скорее всего, это было что-то вроде сахарного диабета. Или из-за стресса, одолевшего её в последнее время особенно сильно…
Лила прошлась вдоль берега, прислушалась к журчанию быстрой речки. Вода пенилась на камнях, уносилась куда-то в неведомые дали глухой тайги. Она увлеклась прогулкой и забрела дальше обычного, и едва решила повернуть назад, как заметила, как на светлой гальке что-то темнело. Поначалу девушка приняла это за дерево, но потом осознала, что это какой-то зверь. Стало немного страшно – вдруг он живой? Но любопытство оказалось сильнее. Поначалу.
У самой воды лежало непонятное уродливое существо с узловатыми конечностями. Что-то определённо не местное. Страх и тревога охватили девушку, она немедленно повернула назад, так и не осмелившись подойти вплотную. Шла, постоянно оглядываясь -- не встало ли оно на ноги? Но тварь лежала без движения, будто мёртвая. Тогда её окутало впечатление, будто она уже видела всё это…
Лила вернулась домой. Отец засиживался в мастерской за своей мазнёй. Вдохновение к нему не приходило уже давно. В погоне за музой он даже использовал отвары, листья для которых лежали в корзине на верху кухонной гарнитуры. Вроде из Южной Америки, как ей удалось когда-то услышать. Лиле не нравилось, когда отец напивался этой дрянью. Он начинал вести себя крайне странно, его преследовали видения – не всегда хорошие. Он мычал, кричал и видел Бога. Судя по тому, как он молился. Бесконечные пространства неизведанных миров представали перед разумом художника. Их он и рисовал на холсте. Антон был довольно популярным художником, жили они в достатке. Лила никогда не понимала его картин, отец пытался когда-то учить рисовать, но процесс ей не нравился. Художники у неё безнадёжно ассоциировались с наркоманами, да и душа больше лежала к музыке. Гитару ей купили, вот только учиться было не у кого…
Из окна комнаты Лилы открывались великолепные виды, которыми она часто наслаждалась под любимую музыку. Делать дома, обычно, было нечего. Отец не давал выхода в Интернет, потому как считал, что Сеть – это извращающий душу мусор. Может, так оно и было на самом деле, но выходило, что Лила оказывалась совершенно уж одинокой. Не имея возможности найти друзей в реальном мире – отец запрещал гулять после школы -- она ещё лишалась общения и виртуального. Антон считал, что всё делает правильно, что только таким образом он воспитает в дочери самые благородные качества, которые сделают её на голову выше остальных женщин – примитивных, распутных, глупых и потребительствующих, коих, по мнению Антона, подавляющее большинство… Но девочка от такого воспитания замыкалась в себе всё сильнее и сильнее. Авторитарная гиперопека вытягивала из неё жизненные силы.
Лила смотрела на горные пики, на темнеющую тайгу, на величественное предзакатное небо и думала. Существовало бы такое место, где можно было бы ото всех спрятаться, где никто бы не смог достать... Безопасное и тихое место. Такой же домик вдалеке от цивилизации, на берегу кристального озера, но только её собственный. Там она бы скрылась и никогда не выходила к людям, к этим недалёким жестоким безумцам. Но для этого нужна хорошая работа, много денег. Чтобы свалить от отца подальше, как только наступят студенческие годы. А для этого нужны хорошие баллы для поступления на бюджет, и если получится, то и на бесплатное общежитие… Она ничего не могла поделать со своей неудачной жизнью, но зато она могла хорошо учиться, а это придавало хоть и далёкую, но очень светлую надежду. В будущем она уедет из этой глухомани, к новым людям, которые не будут знать, какая она неудачница. Там она сможет начать новую жизнь.
Дни шли друг за другом. Приближались долгожданные летние каникулы. Время, когда она сможет сидеть дома круглыми сутками, читать книги, пытаться сыграть на гитаре что-то своё. Жаль, конечно, что она знала только три аккорда и как брать «квинты». Вариаций было немного, поэтому она часто придумывала свои аккорды, которые, к сожалению, не сочетались с другими.
Потерь сознания больше не случалось, поэтому откосить от физры ещё раз не получилось. Медичка сказала, что нужно ехать в больницу и больше освобождение не выпишет. В раздевалке одноклассницы быстро заметили на её спине отвратительное пятно и распустили слухи. Но прозвище «фурункулёзная» как-то не прижилось, в классе её по прежнему предпочитали называть бомжихой.
