Поберегите глаза!" — воскликнул Персей и Медузы
Ликом царево лицо превращает он в камень бескровный.
Дева Тритония. Вот, окруженная облаком полым,
Бросив Сериф и Китн и Гиар направо оставив,
Наикратчайшим путем через море отправилась в Фивы,
На Геликон, обиталище Дев. Геликона достигнув,
"Слава наших ушей об источнике новом достигла,
Том, что копытом пробил в скале Быстрокрылец Медузы.202
Ради того я пришла. Я хотела чудесное дело
Видеть. Я зрела, как сам он из крови возник материнской".
Сени, богиня, всегда ты нашему сердцу желанна!
Верен, однако же, слух: Пегасом тот новый источник
Был изведен", — и свела Тритонию к влаге священной.
Долго дивилась воде, от удара копыта потекшей,
Своды пещер и луга, где цветы без счета пестрели,
И назвала Мнемонид204 счастливыми и по занятьям,
И по урочищам их. Одна из сестер ей сказала:
"О, если б доблесть твоя не влекла тебя к большим деяньям,
Молвишь ты правду, хваля по заслугам и дело и место.
Наша прекрасна судьба, — да лишь бы нам жить безопасно!
Но — до чего же ничто не запретно пороку! — девичьи
Все устрашает сердца: Пиреней пред глазами жестокий
Лютый, в давлидских полях и фокейских он стал господином
С войском фракийским своим и без права владел государством.
В храмы парнасские мы направлялись: нас увидал он
И, с выраженьем таким, будто чтит божественность нашу, —
Не сомневайтесь, молю, от дождя с непогодой укройтесь —
Дождь пошел, — под кровлей моей! И в меньшие клети
Боги входили не раз". Побуждаемы речью и часом,
Дали согласие мы и в передние входим хоромы.
По небу, чистому вновь, лишь темные тучи бежали.
Мы собрались уходить. Но дом Пиреней запирает.
Нам же насильем грозит. Его мы избегли — на крыльях.
Как бы вслед устремясь, во весь рост он стоял на твердыне!
Вдруг, безрассудный, стремглав с верхушки бросился башни;
Вниз головой он упал и раздробленным черепом оземь
Грянулся, землю залив, перед смертью, проклятою кровью".
Муза вела свой рассказ. Но крылья вверху зазвучали,
Глянула вверх, не поймет, откуда так слышится ясно
Говор. Юпитера дочь полагает: то речи людские.
Были то птицы! Числом же их девять: на рок свой пеняя,
В ветках сороки сидят, что всему подражают на свете.
Птиц приумножили сонм побежденные в споре сороки.
Их же богатый Пиер породил на равнине пеллейской.205
Мать им Эвиппа была пеонийка, что к мощной Луцине206,
Девять рождавшая раз, обращалась девятикратно.
Множество градов они гемонийских прошли и ахайских,
К нам пришли и такой состязанье затеяли речью:
"Полно вам темный народ своею обманывать ложной
Сладостью! С нами теперь, феспийские207, спорьте, богини,
Не победить нас. Числом нас столько же. Иль уступите,
Сдавшись, Медузы родник заодно с Аганиппой гиантской,208
Иль эмафийские209 вам мы равнины уступим до самых
Снежных Пеонов, — и пусть нам нимфы судьями будут".
Им уступить. Вот выбрали нимф, — и тотчас, поклявшись
Реками, сели они на сиденье из дикого камня.
Дева, что вызвала нас, начинает без жребия первой.
Брани бессмертных поет; воздает не по праву Гигантам
Будто, когда изошел Тифей из подземного царства,
На небожителей страх он нагнал, и они, убегая,
Тыл обратили, пока утомленных не принял Египет
В тучные земли и Нил, на семь рукавов разделенный.
И что бессмертным пришлось под обманными видами скрыться.
"Стада вождем, — говорит, — стал сам Юпитер: Либийский
Изображаем Аммон и доныне с крутыми рогами!
Вороном сделался Феб, козлом — порожденье Семелы.
Рыбой Венера ушла, Киллений стал ибисом-птицей".210
Все это спела она, сочетая с кифарою голос.
"Вызвали нас, Аонид, — но тебе недосужно, быть может,
Некогда, может быть, слух склонять к песнопениям нашим?"
Молвит Паллада и в тень прохладную рощи садится.
Муза, — «Даем мы одной, — говорит, — одолеть в состязанье!» —
Встала и, плющ молодой вплетя себе в волосы, стала
Пальцем из струн извлекать Каллиопа211 печальные звуки,
"Первой Церера кривым сошником целину всколыхнула,
Первой — земле принесла и плоды, и покорную пищу,
Первой — законы дала, и все даровала — Церера!