Метаморфозы полностью

⁷⁴⁰ «Все-таки, дева, тебя добиваются люди, не злые

Сердцем, а ты отвергать их всех безнаказанно можешь!

Я же, которой отец — Нерей, лазурной Дориды

Дочь, у которой сестер охранительный сонм, не иначе,

Как по воде уплывя, избежала Циклоповой страсти».

⁷⁴⁵ Тут говорящей слова остановлены были слезами;

Дева же, вытерев их беломраморным пальцем, богиню

Так утешать начала: «Ты мне расскажи, дорогая,

Можешь довериться мне, не скрывай причину страданья!»

И Нереида в ответ Кратеиной дочери молвит:

⁷⁵⁰ «Акид здесь жил, порожден Семетидою нимфой от Фавна.

Матери он и отцу утешением был превеликим,

Больше, однако же, — мне. Ибо только со мною красавец

Соединялся. Всего лишь два восьмилетья он прожил;

Были неясным пушком обозначены нежные щеки.

⁷⁵⁵ Я домогалась его, Циклоп же — меня, безуспешно.

Если ты спросишь теперь, что сильнее в душе моей было,

К Акиду нежная страсть или ужас к Циклопу, — не знаю.

Были те чувства равны. О Венера-кормилица, сколько

Мощи в державстве твоем! Ибо этот бесчувственный, страшный

⁷⁶⁰ Даже для диких лесов, безопасно которого встретить

Не привелось никому, презритель богов олимпийских,

Знал, что такое любовь. Ко мне вожделеньем охвачен,

Весь он горит. Позабыл он и скот, и родные пещеры.

Даже заботиться стал о наружности, нравиться хочет.

⁷⁶⁵ Гребнем ты, Полифем, торчащие волосы чешешь.

Вот захотел он серпом бороды пообрезать щетину,

Чтобы на зверский свой лик любоваться, его преобразив.

Дикость, страсть убивать и крови безмерная жажда —

Их уже нет. Приплывают суда, отплывают спокойно.

⁷⁷⁰ Телем552 в то время как раз к сицилийской причаливший Этне,

Телем, Эврима сын, никогда не обманутый птицей,

К страшному всем Полифему пришел и промолвил: «Единый

Глаз твой, который на лбу, добычею станет Улисса!»

Тот засмеялся в ответ: «Из пророков глупейший, ошибся

⁷⁷⁵ Ты. Он — добыча другой!» Так истины слово презрел он, —

Тщетно! То, берег морской измеряя шагами гиганта,

Почву осаживал он, то усталый скрывался в пещеру.

Клином, длинен и остер, далеко́ выдвигается в море

Мыс, с обоих боков омываем морскою волною.

⁷⁸⁰ Дикий Циклоп на него забрался и сел посередке.

Влезли следом за ним без призора бродящие овцы.

После того как у ног положил он сосну, что служила

Палкой пастушьей ему и годилась бы смело на мачту,

Взял он перстами свирель, из сотни скрепленную дудок,

⁷⁸⁵ И услыхали его деревенские посвисты горы,

И услыхали ручьи. В тени, за скалою укрывшись,

С Акидом нежилась я и внимательным слухом ловила

Издали песни слова, и память мне их сохранила.

«Ты, Галатея, белей лепестков белоснежной лигустры,

⁷⁹⁰ Вешних цветущих лугов и выше ольхи длинноствольной,

Ты светлей хрусталя, молодого игривей козленка!

Глаже ты раковин тех, что весь век обтираются морем;

Зимнего солнца милей, отрадней, чем летние тени;

Гордых платанов стройней, деревьев щедрее плодовых;

⁷⁹⁵ Льдинки прозрачнее ты; винограда поспевшего слаще.

Мягче творога ты, лебяжьего легче ты пуха, —

Если б не бегала прочь! — орошенного сада прелестней.

Но, Галатея, — быков ты, еще не смиренных, свирепей,

Зыбких обманчивых струй и тверже дубов суковатых,

⁸⁰⁰ Веток упорней ветлы, упорней лозы белолистой;

Горных ты бешеней рек, неподвижнее этих утесов;

Жгучее пламени ты, хваленых надменней павлинов;

Трибул ты сельских грубей: лютее медведицы стельной;

Глуше, чем моря прибой, беспощадней задетой гадюки.

⁸⁰⁵ И, — это прежде всего, кабы мог, у тебя бы я отнял! —

Ты убегаешь быстрее оленя, гонимого звонким

Лаем, и даже ветров дуновенья воздушного легче.

Если б ты знала меня, не бежала бы, но прокляла бы

Ты промедленье свое, меня удержать бы старалась.

⁸¹⁰ Есть у меня на горе́ с нависающим сводом пещеры,

Даже и в лета разгар у меня не почувствуешь солнца, —

И не почувствуешь стуж. Под плодами сгибаются ветви;

Есть на лозах витых подобные золоту гроздья,

Есть и пурпурные. Те и другие тебе сберегаю.

⁸¹⁵ Будешь своею рукой под тенью рожденные леса

Нежные ягоды брать; рвать будешь осенние терны,

Слив наберешь — не одних от черного сока багровых,

Но и других, благородных, на воск весенний похожих.

Станешь моею женой, — недостатка не будет в каштанах,

⁸²⁰ Да и во всяких плодах: к услугам твоим все деревья.

Этот вот скот — весь мой, и немало в долинах пасется;

Много укрыто в лесу, но много и в хлевах пещерных.

Если спросишь меня — числа я назвать не сумею;

Бедным — подсчитывать скот. Коль его я расхваливать буду,

⁸²⁵ Ты не поверишь словам. А придешь — так сама убедишься,

Как еле-еле несут напряженное вымя коровы.

Есть — приплод молодой — ягнята в теплых овчарнях,

Есть и ровни ягнят — в других овчарнях козлята.

Век белоснежное есть молоко. Для питья остается

⁸³⁰ Часть. Другую же часть сохраняют творожные сгустки.

И не простые дары тебя ждут, узнаешь и больше

Радости: лани там есть, и зайцы есть там, и козы,

Там и чета голубей, и гнездо с древесной вершины.

Двух я недавно сыскал, — играть они могут с тобою, —

⁸³⁵ Сходных друг с другом во всем настолько, что ты ошибешься,

Там на высоких горах волосатой медведицы деток.

Я их достал и сказал: госпоже сохраним их в подарок!

Вынырни только — пора! — головой из лазурного моря!