Метаморфозы полностью

Тотчас схвачен Акет-тирренец и брошен в темницу,

И, между тем как они орудья мучительной казни

Подготовляли — огонь и железо, — вдруг двери раскрылись

Сами собой, и с рук у него упадают внезапно

⁷⁰⁰ Сами собой, — говорят, — никем не раскованы, цепи.

Не уступает Пенфей. Не велит уж другим, — поспешает

Сам посетить Киферон, для священных избранный действий,

Где песнопенья звучат и звонкие клики вакханок.

Конь в нетерпении ржет, лишь только подаст меднозвучный

⁷⁰⁵ Знак боевая труба, и сам в сражение рвется, —

Так Пенфею и крик, и вакхических гул завываний

Дух возбудил, — сильней запылал он неистовым гневом.

Посередине горы там есть окруженный сосновым

Лесом голый пустырь, отовсюду приметное поле.

⁷¹⁰ Там-то, пока он смотрел посторонним на таинства взором,

Первой увидев его и первой исполнясь безумья,

Первая, кинувши тирс, своего поразила Пенфея —

Мать. «Ио́! Родные, сюда, — воскликнула, — сестры!

Этот огромный кабан, бродящий по нашему полю,

⁷¹⁵ Должен быть мной поражен!» И толпа, как один, устремилась

Дикая. Все собрались, преследовать бросились вместе.

Он же трепещет, он слов уже не бросает столь дерзких

И проклинает себя, в прегрешенье уже признается.

Раненный, все же сказал: «О сестра моей матери, помощь

⁷²⁰ Мне, Автоноя, подай! Да смягчит тебя тень Актеона!»

Та, кто такой Актеон, и не помнит; молящего руку

Вырвала; Ино,154 схватив, растерзала и руку другую.

Рук у несчастного нет, что к матери мог протянуть бы.

Все же он, ей показав обрубок израненный тела, —

⁷²⁵ «Мать, посмотри!» — говорит. Но, увидев, завыла Агава

И затрясла головой, волоса разметала по ветру.

Оторвала и в перстах его голову сжала кровавых,

И восклицает: «Ио́! То наша, подруги, победа!»

Листья едва ли скорей, осеннею тронуты стужей,

⁷³⁰ Слабо держась на ветвях, обрываются с дерева ветром,

Нежели тело его растерзали ужасные руки.

После примеров таких соучаствуют в таинствах новых,

Жгут благовонья и чтят Исмениды священные жертвы.

Все ж Миниэева155 дочь, Алкитоя, считает, что оргий

Бога не след принимать и, дерзкая, все еще Вакха

Не признает за дитя Юпитера, неблагочестью

В сестрах сообщниц найдя. Жрец праздновать дал приказанье

⁵ И госпожам повелел и служанкам, работы покинув,

Грудь свою шкурой покрыв, развязать головные повязки,

И обрядиться в венки, и листвою обвитые тирсы

Взять, предрекая, что гнев божества оскорбленного будет

Страшен. Покорны ему и матери и молодицы;

¹⁰ Вот отложили тканье, корзинки, начатую пряжу,

Ладан несут и зовут Лиэя, Бромия, Вакха,

Отпрыск огня, что дважды рожден и двумя матерями,

И добавляют: Нисей, Тионей нестриженый, имя

Также дают и Леней, веселящих сеятель гроздьев,

¹⁵ Также Иакх, и Эван, и отец Элелей, и Никтелий,

Много имен и еще, которые некогда греки

Дали, о Либер, тебе! Ибо юность твоя неистленна,

Отрок ты веки веков! Ты всех прекраснее зришься

В небе высоком! Когда предстаешь, не украшен рогами,156 —

²⁰ Девичий лик у тебя. Ты Восток победил до пределов

Тех, где, телом смугла, омывается Индия Гангом.

Чтимый, Пенфея разишь, с двуострой секирой Ликурга157 —

Двух святотатцев; и ты — ввергаешь в пучину тирренцев;

Рысей, впряженных четой, сжимаешь ты гордые выи

²⁵ Силой узорных вожжей; вакханки вослед и сатиры,

С ними и пьяный старик,158 подперший дрожащее тело

Палкой. Не крепко сидит на осле с провисшей спиною.

В край ты какой ни придешь, везде клик юношей вместе

С голосом женщин звучит, ладоней удары о бубны,

³⁰ Выпукло-гнутая медь и с отверстьями многими дудки.

«Мирен и кроток явись!» — исмеянки молят, справляя

Таинства, как повелел им жрец. Миниэиды только

Дома, Минервы трудом нарушают не вовремя праздник,

Шерсть прядут или пальцем большим веретенце вращают,

³⁵ Или корпят за тканьем и рабынь понуждают к работе.

Пальцем проворным одна выводя свою нитку, сказала:

«Пусть побросают свой труд и к таинствам ложным стремятся,

Мы же, задержаны здесь Палладою, лучшей богиней,

Дело полезное рук облегчим, развлекаясь беседой.

⁵⁰ Поочередно, чтоб нам не казалось длительным время,

Будем незанятый слух каким-нибудь тешить рассказом».

Все одобряют и ей предлагают рассказывать первой.

Та, с чего бы начать, — затем, что многое знала, —

Думает. То ль о тебе, Деркетия,159 дочь Вавилона,

⁵⁵ Им рассказать, как тебя, чешуей заменив тебе кожу,

В вид превратили другой палестинские — будто бы — воды.

Или, пожалуй, о том, как дочь ее, став окрыленной,