Метаморфозы полностью

Дева, что вызвала нас, начинает без жребия первой.

Брани бессмертных поет; воздает не по праву Гигантам

³²⁰ Честь, а великих богов деянья меж тем умаляет:

Будто, когда изошел Тифей из подземного царства,

На небожителей страх он нагнал, и они, убегая,

Тыл обратили, пока утомленных не принял Египет

В тучные земли и Нил, на семь рукавов разделенный.

³²⁵ Будто потом и туда заявился Тифей земнородный,

И что бессмертным пришлось под обманными видами скрыться.

«Стада вождем, — говорит, — стал сам Юпитер: Либийский

Изображаем Аммон и доныне с крутыми рогами!

Вороном сделался Феб, козлом — порожденье Семелы.

³³⁰ Кошкой — Делийца сестра, Сатурния — белой коровой.

Рыбой Венера ушла, Киллений стал ибисом-птицей».210

Все это спела она, сочетая с кифарою голос.

«Вызвали нас, Аонид, — но тебе недосужно, быть может,

Некогда, может быть, слух склонять к песнопениям нашим?»

³³⁵ «Не сомневайся и всю передай по порядку мне песню», —

Молвит Паллада и в тень прохладную рощи садится.

Муза, — «Даем мы одной, — говорит, — одолеть в состязанье!» —

Встала и, плющ молодой вплетя себе в волосы, стала

Пальцем из струн извлекать Каллиопа211 печальные звуки,

³⁴⁰ Сопровождая такой дрожание струнное песней:

«Первой Церера кривым сошником целину всколыхнула,

Первой — земле принесла и плоды, и покорную пищу,

Первой — законы дала, и все даровала — Церера!

Буду ее воспевать. О, только б достойно богини

³⁴⁵ Песня пропелась моя! — богиня сей песни достойна.

Остров Тринакрия212 был на падших наложен Гигантов,

Грузом тяжелым его под землей лежащий придавлен

Древний Тифей, что дерзнул возмечтать о престоле небесном,

Все продолжает борьбу, все время восстать угрожает.

³⁵⁰ Но авсонийский Пелор над правой простерся рукою,

Ты же на левой, Пахин; Лилибеем придавлены ноги,

Голову Этна гнетет.213 Тифей, протянувшись под нею,

Ртом извергает песок и огонь изрыгает, беснуясь.

Тщетно старается он то бремя свалить земляное,

³⁵⁵ Силой своей раскидать города и огромные горы:

Вот и трепещет земля, и сам повелитель безмолвных214

В страхе, не вскрылась бы вдруг, не дала бы зияния суша.

Свет не проник бы к нему, ужасая пугливые тени.

Царь, той напасти страшась, из хором своих сумрачных вышел,

³⁶⁰ На колесницу ступил и, черными мчимый конями,

Тщательно стал объезжать основанья земли Сицилийской.

Все осмотрев, убедясь, что ничто не грозит обвалиться,

Страх отложил он. Меж тем Эрикина215 его увидала

С ей посвященной горы. И, обняв крылатого сына, —

³⁶⁵ «Сын мой, оружье мое, и рука, и могущество! — молвит, —

Лук свой возьми, Купидон, которым ты всех поражаешь,

Быстрые стрелы направь в грудь бога, которому жребий

Выпал последний,216 когда триединое царство делили.

Горние все и Юпитер-отец, и боги морские

³⁷⁰ Власть твою знают, и тот, в чьей власти боги морские.

Тартару что ж отставать? Что власти своей и моей ты

Не расширяешь? Идет ведь дело о трети вселенной!

Даже и в небе у нас — каково же терпение наше! —

Презрены мы; уменьшается власть и моя и Амура,

³⁷⁵ Разве не видишь: от нас и Паллада теперь и Диана

Лучница прочь отошли? И девствовать будет Цереры

Дочь, коль допустим: она и сама этой участи хочет.

Ежели к просьбе моей ты не глух — ради общего царства

С дядей богиню сведи». Сказала Венера. И тотчас

³⁸⁰ Взялся Амур за колчан и стрелу, как мать повелела,

Выбрал из тысячи стрел одну, но острее которой

Не было и ни одной, что лучше бы слушалась лука.

Вот свой податливый рог изогнул, подставив колено,

Мальчик и Диту пронзил искривленной тростинкою сердце.

³⁸⁵ Глубоководное есть от стен недалеко геннейских217

Озеро; названо Перг; лебединых более кликов

В волнах струистых своих и Каистр едва ли услышит!

Воды венчая, их лес окружил отовсюду, листвою

Фебов огонь заслоня, покрывалу в театре подобно.

³⁹⁰ Ветви прохладу дарят, цветы разноцветные — почва.

Там неизменно весна. Пока Прозерпина резвилась

В роще, фиалки брала и белые лилии с луга,

В рвенье девичьем своем и подол и корзины цветами

Полнила, спутниц-подруг превзойти стараясь усердьем,

³⁹⁵ Мигом ее увидал, полюбил и похитил Подземный, —

Столь он поспешен в любви! Перепугана насмерть богиня,

Мать и подружек своих — но мать все ж чаще! — в смятенье

Кличет. Когда ж порвала у верхнего края одежду,

Все, что сбирала, цветы из распущенной туники пали.

⁴⁰⁰ Столько еще простоты в ее летах младенческих было,

Что и утрата цветов увеличила девичье горе!

А похититель меж тем, по имени их называя,

Гонит храпящих коней, торопясь, по шеям, по гривам

Сыплет удары вожжей, покрытых ржавчиной темной,

⁴⁰⁵ Мимо священных озер и Паликовых, пахнущих серой,

Вод,218 что бурлят, прорываясь из недр; через местность несется,

Где бакхиады — народ из Коринфа двуморского — древле

Стены воздвигли меж двух корабельных стоянок неравных.

Меж Кианеей лежит и пизейским ключом Аретузой,219

⁴¹⁰ Там, где отроги сошлись, пространство зажатое моря.

Там-то жила — от нее происходит и местности имя —

Нимфа, в Сицилии всех знаменитее нимф, Кианея.

Вот, до полживота над поверхностью водной поднявшись,

Деву узнала она. «Не проедете дальше! — сказала, —